Следы Сиятельного. Белоцветье

В центре нашего поселения стоит церковь Ахенди, чей алтарь ограничивает нашу зону свободного перемещения. Охрана может получить через систему и учителя, дьякона Джа, амулет-разрешение, позволяющий им выводить рабов за пределы стен, когда живой товар надо отвести на рынок, шахты или продать в другой поселок.

Вечно веселый мистер Джа ходит по классу, полному детей. Ему тридцать пять лет, у него борода и фанатично горящие глаза. Каждый божий день он учит нас религии! Сначала молитвам, а потом – мышлению верующего о мироздании.

– Итак, дети! Какому богу мы молимся, прося сил для дня грядущего? Кто помогает нам преодолеть любые невзгоды?

– Ахенди! – отвечают дети хором.

– Кто дает нам силы подняться с земли, когда мы упали и больше не можем идти?!

– Ахенди! – одноклассники ликуют.

– Под каким богом мы родились?! Кто наблюдает за нами с небес? Кто судит о наших поступках, даруя силу свою за молитвы наши?

– Ахенди! – в едином порыве дети вскакивают и начинают беситься от избытка эмоций.

В книге Матильды говорилось почти то же самое, что сказал учитель. 99,99 % людей, эмигрирующих из погибающих нижних миров в Карн, имею статус низшего человека. Примерно семь из десяти становятся долговыми рабами, со временем выслуживаясь или выкупая себя до свободного человека. Ту же расу кобольдов, чей странный подземный мир давно погиб, кроме как рабов, никто по-другому и не рассматривает.

Мистер Джа гордым взглядом обводит класс, полный ликующих детей, и натыкается на меня.

– Лоан, маленькое чудо, почему ты не веселишься с другими детьми?

– Я веселюсь, мистер Джа.

Нельзя быть странным. На самом деле мистер Джа страшный человек! Он свободный, входит в число приближенных господина Аренсо и проводит публичные наказания перед церковью Ахенди в центре поселения.

– Зачем обманывать себя и других?! Давай, обними соседа справа! Вот так!

Молодец! – он обращается ко всем детям в комнате: – Кто дарует нам здоровье в тяжелую минуту?

– Ахенди! Ахенди! Ахенди! – повторяю за всеми я, выдавливая из себя улыбку.

Шел второй месяц от начала моего перехода из яслей в дошкольный класс. Утром был завтрак, после него нас разбивали на декурии – группы работников – и отправляли выполнять самые примитивные из возможных работ под присмотром детей-рабов, прошедших второе совершеннолетие.