Кто в списке у судьи?

Самой не верится, что я до такого дошла: придумала себе человека, якобы заслуживающего доверия, и всем с ним делюсь…

– Я не втиралась к вам в доверие.

– Тем не менее я вам доверяю. Больше некому. Мне нужен друг, Лейси. Пожалуйста, не отворачивайтесь от меня.

– Дело не в том, чтобы отвернуться. Главное в другом: чего вы от меня ждете? Мы не расследуем убийства, Джери. Это задача штата или даже ФБР. Никак не наша.

– Все равно, вы можете мне помочь, Лейси. Вы можете меня выслушивать, можете поддерживать. Расследовать тоже можете – в некоторой степени.

– Только при помощи других служб, в первую очередь ФБР. Не уверена, что вы понимаете, как мы действуем, Джери. Мы не предпринимаем никаких шагов, пока не поступит жалоба. Без нее ничего не происходит.

– Жалоба анонимная?

– Первоначально да. Но потом анонимности заявителя приходит конец. После регистрации иска у нас есть сорок пять дней на изучение обвинений.

– О вашем расследовании становится известно судье?

– Бывает по-разному. Чаще всего он или она знает о возникшей проблеме. Истец не скрывает, что он недоволен, что у него есть претензии. Тяжбы иногда тянутся месяцами, а то и годами. Но порой судью ставят перед неприятным фактом, и он оказывается ошарашен. Если мы решаем, что обвинения небеспочвенны, что случается редко, то направляем судье официальное извещение.

– На этом этапе он узнает мое имя?

– Обычно происходит именно так.

– Тем не менее это не исключается?

– Мне пришлось бы поговорить об этом с директором, моим боссом.

– Вот это меня и пугает, Лейси. Я мечтаю покарать убийцу моего отца. Другая моя мечта – чтобы нигде не появилось мое имя. Это слишком опасно.

Лейси покосилась на свои часы и, отодвинув чуть в сторону чашку, сказала со вздохом:

– Знаете, для одного дня уже более чем достаточно.

– Согласна, и пообещайте мне полную конфиденциальность, Лейси. Вы меня понимаете?

– Понимаю. Но сначала – разговор с моим боссом.

– Он заслуживает доверия?

– Это женщина. Да, заслуживает. Как вы можете догадаться, это непростая задача. Речь идет о репутации избираемых судей, и мы заботимся об их репутации. Никто ничего не узнает, пока не возникнет необходимость. Логично?

– Вроде бы.