Блюстители

Свернув за угол, оказываемся перед сплошной, без окошка, стальной дверью. Здесь уже стоят несколько мужчин. Четверо из них в полицейской форме, двое – в обычных гражданских костюмах. Один из последних – начальник тюрьмы.

Он мрачно смотрит на меня и делает шаг в мою сторону.

– У вас найдется минутка? – интересуется он.

– Времени у меня совсем мало, – отвечаю я.

Мы отходим в сторону, чтобы побеседовать с глазу на глаз. Начальник тюрьмы – неплохой человек, он просто выполняет свою работу. Однако она для него пока новая, и ему никогда не приходилось руководить процедурой исполнения смертного приговора.

Мы приближаемся друг к другу вплотную, словно приятели.

– Ну, и что дальше? – шепотом произносит начальник тюрьмы.

Я оглядываюсь вокруг, будто хочу получше оценить обстановку, и отвечаю:

– Ну, не знаю. По-моему, все свидетельствует о том, что состоится казнь.

– Да ладно вам, Пост. Наши юристы утверждают, что на сей раз все получится.

– Ваши юристы – идиоты. Мы уже об этом говорили.

– Ну же, Пост! Каковы сейчас шансы?

– Пятьдесят на пятьдесят. – Я прекрасно понимаю, что это ложь.

Мои слова озадачивают начальника тюрьмы, и он явно не знает, что сказать.

– Я бы хотел повидать своего клиента, – продолжаю я.

– Да, конечно, – довольно громко отвечает он, напуская на себя разочарованный вид. Нельзя, чтобы остальные видели, что начальник тюрьмы со мной в той или иной форме сотрудничает, поэтому, резко отпрянув от меня, он отходит в сторону, будто чем-то рассержен.

В камере для приговоренных Дьюк Рассел лежит на кровати, закрыв глаза. В праздничные дни тюремные правила позволяют ему держать в камере маленький цветной телевизор и смотреть по нему все, что захочет. Сейчас телевизор работает, но звук выключен. На экране по кабельному каналу показывают новости о лесных пожарах в западной части страны.

В каждом штате, где существует смертная казнь, имеются свои нелепые ритуалы, предусмотренные на период между назначением времени исполнения приговора и самой процедурой. Все они рассчитаны на то, чтобы сделать этот промежуток времени максимально драматичным.