Дело о пеликанах

Панихида по Розенбергу состоится в субботу всего в нескольких кварталах отсюда.

– Я бы предпочел пересидеть этот день даже в аду.

– Я знаю. Но ваше отсутствие будет очень заметным.

– Я могу лечь в «Вальтер-рид» с приступом радикулита. Это срабатывало прежде.

– Нет, шеф. Перевыборы в следующем году. Вам следует держаться подальше от больниц.

Президент хлопнул обеими руками по столу и встал.

– Черт возьми, Флетчер! Я не могу идти на его панихиду, потому что я не смогу сдержать смех.

– Протокол, шеф. Хорошие манеры. Пресса испепелит вас, если вы не придете. А потом, это не составит для вас труда. Вам не придется говорить ни слова. Просто покажетесь перед камерами, сделав печальный вид. Это займет не больше часа.

Президент держал в руке клюшку и примеривался к удару по оранжевому мячу.

– Тогда мне придется идти на похороны Джейнсена.

– Совершенно верно. Но забудьте о траурной речи.

Президент ударил по мячу.

– Я встречался с ним всего дважды.

– Да, я знаю. Давайте спокойно посетим оба мероприятия и, ничего не сказав, исчезнем.

– Я думаю, ты прав.

Глава 9

Каллаган спал долго и один. Он лег спать рано и трезвым. В третий раз подряд он отменил свои занятия. Была пятница, похороны Розенберга состоятся завтра, и из уважения к своему идолу он не будет преподавать конституционное право, пока прах этого человека не предадут земле.

Он приготовил себе кофе и сел в халате на балконе. Впервые за осень похолодало и температура опустилась до пятнадцати градусов. Суета внизу на Дофин-стрит стала оживленнее. Он кивнул незнакомой старухе на балконе через улицу. Из стоящего рядом отеля «Бурбон» высыпали туристы со своими путеводителями и фотоаппаратами. Рассвет прошел незаметным во Французском квартале, но к десяти его узкие улицы были полны такси и грузовиков, развозящих продукты и товары.

В эти поздние утренние часы, а их было немало, Каллаган наслаждался своей свободой. Вот уже двадцать лет, как он окончил юридический колледж, и с тех пор большинство его однокашников сидели привязанными по семьдесят часов в неделю на своих юридических «фабриках». Он же протянул только два года на частной практике.