Виноваты звезды

В тот раз я очень долго не промахивался – забросил подряд восемь мячей в корзину, мой лучший результат, но, бросая мячи, я все больше чувствовал себя двухлетним. И с тех пор я отчего-то начал думать о беге с препятствиями. Тебе плохо?

Я присела на угол неубранной кровати. Я ни на что не намекала, просто я устаю, когда приходится долго стоять. Я стояла в гостиной, затем были ступеньки, потом опять стояла, суммарного стояния для меня оказалось слишком много, а я не хотела падать в обморок. Обмороками я напоминала леди викторианской эпохи.

– Нормально, – успокоила я. – Заслушалась. Значит, бег с препятствиями?

– Да. Сам не знаю почему. Я начал думать о забегах с прыжками через эти сомнительные препятствия на дорожках. Мне пришло в голову, что про себя бегуны думают – дело пошло бы быстрее, убери они эти барьеры.

– Это было до постановки диагноза? – спросила я.

– Ну, и это тоже. – Он улыбнулся половинкой рта. – День экзистенциально наполненных штрафных бросков случайно совпал с последним днем моей двуногости.

Между назначением ампутации и операцией пришлись выходные. Так что я отчасти понимаю, что сейчас чувствует Айзек.

Я кивнула. Огастус Уотерс мне нравился. Очень-очень нравился. Мне понравилось, что свой рассказ он закончил не на себе. Мне нравился его голос. Мне нравилось, что он выполнял экзистенциально наполненные штрафные броски. Мне нравилось, что он штатный профессор кафедры Слегка Асимметричных Улыбок и – на отделении дистанционного обучения – кафедры Голоса, от которого моя кожа становилась чем-то большим, нежели просто кожа.

И мне нравилось, что у него два имени. Мне всегда нравились люди с двумя именами – можно выбирать, как называть: Гас или Огастус. Сама я всегда была Хейзел, безвариантная Хейзел.

– У тебя братья-сестры есть? – спросила я.

– А? – переспросил он, явно думая о своем.

– Ну, ты говорил о наблюдении за детской игрой…

– А, да нет. Племянники есть, от сводных сестер, они намного старше. Па-ап, сколько сейчас Джулии и Марте?

– Двадцать восемь!

– Им по двадцать восемь.

Живут в Чикаго. Обе вышли замуж за очень прикольных юристов. Или банковских служащих, не помню. У тебя есть брат или сестра?

Я отрицательно покачала головой.

– А какая у тебя история? – спросил он, присаживаясь на кровать на безопасном расстоянии.

– Я уже рассказывала. Мне поставили диагноз, когда мне было…

– Нет, не история болезни. Твоя история. Интересы, увлечения, страсти, фетиши и тому подобное.

– Хм, – задумалась я.