Виноваты звезды

Деревянная табличка над дверью с гравировкой курсивом «Дом там, где сердце» оказалась лишь началом: подобными изречениями пестрел весь дом. «Хороших друзей трудно сыскать и невозможно забыть», – заверяла настенная вешалка. «Настоящая любовь рождается в трудные времена», – говорила игольница в гостиной, обставленной старой мебелью. Огастус перехватил мой взгляд.

– Родители называют их «ободрениями», – пояснил он. – Они тут повсюду.

Отец с матерью называли его Гасом. Они на кухне готовили энчилады (над раковиной висела пластинка витражного стекла с пузырчатыми буквами «Семья навсегда»).

Мать клала на тортилльяс курятину, а отец сворачивал блинчик и помещал его в стеклянный сотейник. Они не удивились моему приходу, что я сочла разумным: если Огастус дал мне почувствовать себя особенной, это не значит, что так оно и есть на самом деле. Может, он каждый день водит домой девушек смотреть фильмы и поднимать настроение.

– Это Хейзел Грейс, – представил он меня.

– Просто Хейзел, – поправила я.

– Как дела, Хейзел? – спросил отец Гаса. Он был высоким, почти как Гас, и тощим. Мужчины в его возрасте редко такими бывают.

– Ничего, – ответила я.

– Как там группа поддержки Айзека?

– Обалдеть, – ответил Гас.

– Ну ты вечно всем недоволен, – пожурила его мать. – Хейзел, а тебе там нравится?

Я помолчала секунду, решая, как откалибровать ответ: чтобы понравиться Огастусу или его родителям?

– Большинство участников очень отзывчивые, – произнесла я наконец.

– Именно такое отношение мы встретили в семьях в «Мемориал», когда Гас там лежал, – поделился его отец. – Все были такими добрыми и мужественными. В черные дни Господь посылает в нашу жизнь лучших людей.

– Скорее дайте мне думку и нитки, эту фразу нужно вышить и сделать ободрением, – вскричал Огастус. Отцу это не понравилось, но Гас обнял его длинной рукой за шею и сказал:

– Шучу, пап. Я высоко ценю ваши чертовы ободрения. Признать это открыто мешает переходный возраст.

Отец только округлил глаза.

– Поужинаешь с нами? – спросила мама Гаса, миниатюрная брюнетка, похожая на мышку.

– Наверное, – ответила я. – Только мне домой к десяти. И я, это, не ем мяса.

– Нет проблем, сделаем несколько блинчиков вегетарианскими, – сказала она.

– Так сильно любишь животных? – поинтересовался Гас.

– Просто хочу минимизировать число смертей, за которые несу ответственность, – пояснила я.

Гас открыл рот что-то ответить, но передумал.