Пусть идет снег

Наши родственники, живущие в других местах, удивляются, когда мы ставим елку. Но ели – это красиво. И дерево – еще не религия.

– Правда, – согласилась я. – А что думает твой отец?

– Понятия не имею. Он здесь не живет.

Стюарт не выглядел обеспокоенным этим фактом. Он отбарабанил еще один рваный ритм по столешнице, завершая тему, и встал.

– Подготовлю всё к твоей ночевке, – произнес он. – Скоро вернусь.

Я тоже поднялась, чтобы осмотреться. В комнате было аж две рождественские ели: крошечная – на главном окне, и большая, не меньше двух с половиной метров в высоту, – в углу.

Ветви практически склонялись к земле под тяжестью украшений ручной работы, множества гирлянд и, наверное, десяти коробок мишуры.

В гостиной стояло пианино, заваленное открытыми нотами с рукописными пометками на страницах. Я не играю ни на одном инструменте, так что любая музыка кажется мне сложной, но эта выглядела даже еще более запутанной. Кто-то здесь знал, что делает. И пианино не было просто частью обстановки.

Однако мое внимание привлекло нечто, стоявшее на пианино.

Она была меньше, не такая сложная технически, как наша, но это определенно была «Счастливая деревня Санты», обрамленная небольшим заборчиком из гирлянды.

– Ты наверняка знаешь, что это. – Спустившийся со второго этажа Стюарт сбросил на диван целый ворох одеял и подушек.

Конечно, я знала. У них было пять фигурок: Кафе Веселого человека, Магазин мармелада, Магазин радости, Эльфатерия и Кафе-мороженое.

– Наверняка у вас больше экземпляров, – отметил Стюарт.

– У нас их пятьдесят шесть.

Он присвистнул и потянулся включить «Деревню». В отличие от нас у них не было модной системы, позволявшей «зажечь» все дома сразу. Ему пришлось щелкнуть тумблерами на всех фигурках, пробуждая их к жизни.

– Моя мама думает, они чего-то стоят, – продолжил он. – Обращается с ними, как с драгоценностями.

– Они все так думают. – Я сочувственно кивнула.

Я осмотрела коллекцию взглядом эксперта. Обычно я не афиширую этот факт, но по очевидным причинам я много чего знаю о «Счастливой деревне Санты».

Я бы снискала успех на любой тематической выставке.

– Ну, вот эта, – я указала на Кафе Веселого человека, – действительно кое-чего стоит. Видишь, дом кирпичный и с зелеными ставнями? Это фигурка первого поколения. На второй год они сделали ставни черными.

Я бережно взяла ее в руки и осмотрела снизу.

– Она без номера, но все равно… хорош каждый экземпляр первого поколения с видимыми отличиями.