Пусть идет снег

Это был мужчина около шестидесяти с соломенными волосами, небольшим пивным животиком и в очках. Ах да, и он был одет в фольгу – с головы до ног. Имелась даже маленькая блестящая шапочка. У вас такая тоже наверняка есть, ага.

Человек из фольги занял место перед газетами и чашками, приветственно кивнув мне – прежде чем я успела отвернуться.

– Как ваши дела этой ночью? – спросил он.

– Могло быть и лучше, – честно сказала я. Трудно было понять, куда лучше смотреть: ему в лицо или на его блестящее, очень блестящее серебристое тело.

– Плохое время для прогулок.

– О да. – Я сфокусировалась на его блестящем, очень блестящем животе. – Плохое.

– Вас случайно не нужно вытянуть тросом?

– Только если вы можете отбуксировать поезд.

Он на минуту задумался. Всегда неловко, если человек не понимает твоей шутки и реально обдумывает сказанное. Смущение удваивается, если он при этом одет в фольгу.

– Нет, он великоват, – наконец покачал головой мужчина.

Дон-Кейн тоже покачал головой и наградил меня взглядом, кричавшим: «Спасайся, пока можешь, я-то уже обречен».

Улыбнувшись, я постаралась изобразить внезапный всепоглощающий интерес к меню. Казалось, единственно правильным выходом было сделать заказ. Я просматривала листок снова и снова, будто не могла определиться между сэндвичем из вафель и картофельными оладьями с сыром.

– Выпей кофе, – предложил Дон-Кейн, подходя с чашкой.

Кофе жутко горчил и пах просто отвратительно, но было не время привередничать. В любом случае, думаю, парень просто пытался меня спасти.

– Так ты была в поезде? – спросил он.

– Да. – Я указала на окно.

Дон-Кейн и Человек из фольги дружно обернулись к нему, но буря усилилась и полностью скрыла поезд из виду.

– Нет. – Человек из фольги покачал головой. – Поезд не вытянуть.

Он поправил свои блестящие манжеты, чтобы подкрепить утверждение.

– Это помогает? – спросила я, наконец ощутив необходимость указать на очевидное.

– Это – что?

– Ну это. Вроде как такое надевают бегуны в конце марафона, да?

– Что именно?

– Фольгу.

– Какую фольгу? – удивился он.

На этом я покончила с вежливостью, покинула Дона-Кейна и заняла место у окна, наблюдая, как в него бьются снег и ветер.

Где-то далеко полным ходом шел рождественский фуршет.