Библия заики

Заики часто путают реченное слово (мелодику) и письменное слово (символику), не понимая разницы между речью и письмом. Хотя разница очевидна и физиологично наглядна так же, как разница между, например, пением и рисованием.

Так, накладывая мазки кисти на полотно, художник поглощён процессом рисования, но, завершив работу, он теряет интерес к готовой картине. Он бросает её. Процесс завершён, и картина теперь сама по себе, а художник – сам по себе… И картина начинает разрушаться. Само его творение, обрамлённое в рамке, превращается в шлак, в застывший результат его действий.

Даже рассматривающие эту картину коллеги художники в свою очередь тоже заинтересовываются не столько самой картиной, сколько действиями её автора. Их больше занимает процесс «сборки» предмета, нежели он сам. Они как бы прокручивают действия творца от начала до конца в своём вообра-жении, чтобы понять, как эта картина была написана, какой техникой пользовался художник, из чего и как он собрал (создал, сотворил, произвёл) данный предмет, как «танцевала» его рука.

А работающего с камнем скульптора так же будут увлекать прежде всего его собственные действия, а не созданная им мёртвая каменная статуя.

У нас, позже разглядывающих её в городском парке, скорее всего возникнет вопрос: «И как это скульптор сумел сотворить такое чудо из камня?» Нас тоже будет занимать не сама статуя (шлак, результат мастерской работы), а чистые действия специалиста, её сотворив-шего: психофизические движения его внима-ния, мысли и тела.

А вот ещё пример. Бригада машиностроителей собирает автомобиль. Каждый сосредо-точен на качественном выполнении своего участка работы: кто-то прикручивает колеса, кто-то вставляет мотор, а кто-то красит корпус. За-вершив свои действия, работ-ники тут же теряют интерес к собранному предмету. Им уже безразличны результаты их действий – уже привёрнутые колеса, встроенный мотор и покрашенный корпус машины. Они приступают к следующему циклу движений для сборки следующего предмета производства.

Так и начинающему речевому гимнасту следует полюбить сам процесс речения, живое мастерство творения, а не его следствие – мёртвые следы затихших в пространстве слов. Только тогда он окажется на верном пути к речевому мастерству. Цель мастера речи – не сами слова, а мастерство их речения, творческий процесс их сотворения.