Ледяной город

Высшего качества! Причем даже более интересных, чем те, что мне должны были передать. Ты хотел бы с ним встретиться? Ну иди, представься ему! – Санк-Марс повернулся лицом к комнате.

– О чем вы говорите? – спросил Билл Мэтерз.

– Подойди к нему, расстегни его мешок и скажи: «Как дела, парень? Я такого, как ты, чуть не всю жизнь искал. Ты такие чудеса сделал, чтоб детектива Санк-Марса продвигали по службе, может быть, ты и для меня что-нибудь сделаешь?» Ну, давай, вот он лежит! Он бы тебе мог очень помочь с карьерой или, по крайней мере, вывести тебя на тех, от кого она зависит.

Билл Мэтерз с раскрытым ртом глазел на мешок.

– Так это он? Он был вашим стукачом?

– Он никогда не был стукачом, Билл. Надо уважительно относиться к покойникам, особенно в их присутствии. Чтоб я никогда больше от тебя не слышал таких слов о нем. Он был посредником. Проводником. Связным. Все знают, что у меня есть один секретный источник. Конечно, не этот паренек.

– Санта-Клаус?

Глаза Мэтерза были теперь открыты так же широко, как его рот. В качестве нового напарника Санк-Марса он надеялся завоевать его доверие и со временем познакомиться с его осведомителями. Среди полицейских слагались легенды о том, что для потрясающих успехов в раскрытии самых сложных дел он должен был иметь совершенно невероятные контакты. Мэтерз и предположить не мог, что знакомство с одним из таких людей должно было состояться уже в первые часы его работы с Санк-Марсом.

– Во плоти, – подтвердил Санк-Марс, – если можно так выразиться. На Рождество люди дарят друг другу подарки. А мне его преподнесли в образе самого Санта-Клауса. Почему, ты думаешь, мне так повезло? – Санк-Марс резко взмахнул рукой и крикнул полицейскому, которого заметил на лестничной клетке: – Детектив!

Полицейский, по виду ровесник Мэтерза, вошел в комнату, настороженно озираясь по сторонам.

– Твоя фамилия Дегир, ведь так? – спросил Санк-Марс.

– Да, сэр. Привет, Билл, – бросил он Мэтерзу, который кивнул ему в ответ.

– Есть новости от жильцов?

Детектив заглянул в блокнот, как будто его подводила память.

– Не много, – сказал он после паузы.

У него были широко посаженные глаза, густые вьющиеся коротко стриженные черные волосы, вокруг ушей он их брил.