Ледяное озеро

Энди хватило одного взгляда, чтобы оценить, насколько этот человек за собой следит, потому что при такой комплекции малейшее невнимание чревато излишней полнотой. Ростом он был под шесть футов, а весил фунтов двести.

– Она мне сказала, что сначала придется пережить эти выходные, чтобы зарекомендовать себя.

– Легкими тебе эти выходные не покажутся, – предупредил его Хонигвакс.

– Как-нибудь с этим справимся. Чем хуже, тем лучше для меня. Немного сострадания поможет мне укрепить наши отношения с Люси.

– Ты с кем-нибудь еще встречался?

– Нет. Она ни с кем меня не знакомила. Разве что ненадолго отошла с кем-то о чем-то потолковать…

– С Рэндалом Ларджентом, – вставил Хонигвакс.

– Это тот малый, который связан с нами, так?

– Ты все понял правильно. Рэндал Ларджент, этот чудак с нечесаной копной седых волос, напоминает ученого червя и, кажется, весь погружен в науку, но на самом деле у него только такой вид. Он совсем не чудак, да и ученым его назвать трудно.

– А Ларджент – знает.

– Ларджент знает, и я знаю. И всё. Для всех остальных – ты подопытный кролик, который пришел в лабораторию отогреться.

– Кроме Люси. Я – мужчина ее мечты.

– Ты не слишком гонишь лошадей?

– У меня на такие вещи нюх как у собаки.

Вернер Хонигвакс присвистнул.

– Зря времени не теряешь.

Эндрю Стетлер следовал за своим новым клиентом. Он решил воздержаться от обсуждения промашки, которую допустил утром, ненароком обмолвившись в разговоре с Люси, что ему будут ставить клизму, хоть знать об этом заранее не мог. Он ляпнул это вроде как в шутку, и прозвучала она как случайное совпадение. Для Эндрю – профессионального охотника за чужими тайнами, такая оплошность проблемы не составляла. Но ошибки могли быть опасными. Ему надо было снова сыграть свою роль, в которую сначала приходилось входить, а потом играть ее мастерски, окончательно и бесповоротно вжившись в образ.

Спустя два с половиной дня, раннее утро субботы, 11 декабря 1998 г.

Жидкость, которую дали выпить Эндрю Стетлеру и другим испытуемым, чтобы очистить кишечник, была прозрачным, кисловатым на вкус раствором, вызывающим ужасные судороги в желудке. При этом мучения, испытываемые подопытными, были отнюдь не шуточные.