Полночь в саду добра и зла

Но я не успел подняться, как Дриггерс резким движением поднял дверь, снял ее с петель и положил на пол в гостиной.

– Это не просто дверь, – сказал он. – Это то, что у нас называют покойницкой доской. На такие доски укладывают покойников и готовят их к погребению. Типичная деталь убранства всех старых домов. В моей семье всегда были покойницкие доски, и я тоже сделал себе такую. Когда я покину этот мир, меня вынесут на кладбище на этой доске.

Скрестив ноги, Лютер сидел на своей покойницкой доске, крепко сжимая в руках заветную бутыль.

– Вы знаете, – заговорил я, – что некоторые люди в Саванне, во всяком случае, те, кто собираются у Клэри, боятся, что вы высыплете этот порошок в водопровод?

– Знаю, – ответил он.

– А что будет, если я сейчас вырву у вас из рук эту бутылку и убегу?

– Я вернусь на Отлендский остров и накопаю себе еще порошка.

– Когда вы были ребенком – спросил я, – вы отрывали мухам крылья?

– Нет, – ответил он, – но я ловил майских жуков и привязывал их к воздушным шарам.

На следующее утро Рут поставила перед Лютером его обычный завтрак – яйца, бекон, байеровский аспирин, склянку с нашатырным спиртом, кока-колу, – вернулась на свое место и затянулась сигаретой.

– Рут! – окликнул официантку Лютер. – Как ты думаешь, ты сможешь прожить без светящихся золотых рыбок?

– Смогу, если сможешь ты, Лютер, – ответила она.

Сначала Лютер торопливо проглотил яйца, потом живо справился с беконом и взялся за кока-колу, быстро покончив с завтраком. Лицо его было скорбным, но вполне мирным и спокойным. Лютер ел и хорошо спал, а значит, демоны его успокоились и вели себя тихо. Его страшная бутыль осталась безвредным курьезом.

Глава VI

Леди шести тысяч песен

За несколько недель моего знакомства с Джо поток посетителей его дома изрядно набрал темп. Возможно, то было лишь впечатление, поскольку теперь я сам стал частью этого потока и наблюдал его, если можно так выразиться, из глубины. Я часто захаживал к Джо после завтрака, когда аромат свежесваренного кофе перебивал противный запах вчерашних окурков.