Рай и ад. Великая сага. Книга 3

Чарльз… ну да, так его звали. Наверняка есть и много других родственников…

Он постарался временно выбросить планы мести из головы и сосредоточился на развалинах мельницы Гальего. После часа поисков он наконец нашел место, которое показалось ему тем самым, и, опустившись на колени, стал руками раскапывать щебенку под шум быстро бегущей воды. Вода лилась через огромное мельничное колесо, которое давно уже не вращалось. Как и почти всё на Юге, оно было сломано.

Острые обломки кирпичей царапали пальцы. Вскоре его руки покрылись пылью и кровавыми порезами.

Но он нашел то, что спрятал. Память не совсем покинула его.

Сжимая свернутую в трубку картину, он вышел в прямоугольник лунного света, падавшего через пустой проем высокого окна в шероховатой кирпичной стене, и смахнул пыль со своего сокровища. Когда он отряхивал картину, его лоб вдруг пронзила чудовищная боль и начала ввинчиваться внутрь. Он увидел перед глазами крошечные слепящие огоньки…

И вспомнил свое имя.

Он произнес его вслух.

За уцелевшим углом здания двое негров, сидевших на корточках у костра, вздрогнули и повернулись в его сторону. Один встал и крадучись пошел узнать, откуда шум, но, когда увидел лицо человека в лунном свете, торопливо вернулся обратно.

А человек тем временем повторил, уже громче и увереннее:

– Елкана Бент.

Вдоль призрачных стен плыл легкий горький дым. Дым душил его, не давал дышать. Он закашлялся, пытаясь вспомнить, чье лицо изображено на портрете… Вот, сейчас он точно вспомнит.

Да.

Шлюха-квартеронка.

Но где он взял этот портрет?

Да. В борделе Нового Орлеана.

Новые воспоминания потянули за собой еще одно, даже более важное, – о цели его жизни. Он снова обрел ее, забытую на время пребывания в «Пристанище».

Этой целью была война.

Другая война – за то, чтобы освободить мерзких ниггеров и поставить их вровень с превосходящими их во всем белыми людьми, закончилась, и закончилась поражением. А вот его личная война – нет. Он пока не начал мобилизовывать силы, а именно свою непревзойденную хитрость и могучий ум, чтобы начать войну против семей…

Семей…

Мэйна.

И Хазарда.

Начать войну и заставить их страдать, убивая их близких – старых, молодых, все равно – одного за другим. Прекрасная, неторопливая кампания до полного уничтожения, которую поведет американский Бонапарт.

– Бонапарт! – выкрикнул он, обращаясь к луне и дыму. – И его лучшая битва!

Негры бросили свой костерок и быстро растаяли в темноте.