Любовь и война. Великая сага. Книга 2

Она пустила лошадь шагом, а сама снова и снова с горечью думала о своем одиночестве в этих враждебных краях. Слегка вздрагивая, она чувствовала, как подступают слезы к закрытым глазам. И открыла их как раз вовремя, чтобы не позволить коляске съехать в канаву.

Остановив лошадь, она сидела неподвижно в лучах яркого солнца. В воздухе не было даже легкого дуновения, отчего росшие впереди на пригорке горные лавры, которые так любили в семье Хазард, казались словно окаменевшими и чуть присыпанными пылью. Ей бы очень хотелось, чтобы неприязнь местных жителей не расстраивала ее, но она не могла совладать со своими чувствами.

Уже очень скоро она справилась с собой. Снова взяв в руки вожжи, она поехала дальше, и, когда коляска подкатила к большой конюшне Бельведера, Бретт уже выглядела вполне спокойной. О том, что с ней произошло, она решила никому не рассказывать и очень надеялась, что Джордж не узнает об этом случайно.

Семья уже собралась к ужину, когда Джордж вернулся домой.

– Нет, Патриция, ты не можешь тратить свои карманные деньги на подобные вещи. Тебе прекрасно известно, что стеклянное или мраморное яйцо служит только для одной цели – охлаждать ладони чересчур взволнованной молодой дамы на балу или на приеме. Ты же еще слишком юна и не скоро начнешь их посещать.

Патриция надула губы:

– А у Кэрри Кинг есть такое.

– Кэрри Кинг уже тринадцать, она на два года старше тебя. Более того, выглядит она на все двадцать.

– И ведет себя так же, насколько я слышал, – заметил Уильям с непристойной усмешкой.

Замечание насмешило Джорджа, но, как отец, он не мог поощрять подобные шутки, поэтому, взглянув на своего статного, красивого сына, строго нахмурился.

– Прости, что опоздал, – сказал он, подойдя к жене и целуя ее в щеку. – Задержался в конторе.

Такое объяснение было обычным в эти дни, когда завод спешно выпускал военную продукцию.

Джордж почувствовал, как жена слегка отстранилась, когда он ласково положил руку ей на плечо. Неужели уловила запах спиртного?

– Расскажи о своем выступлении, – попросила Констанция, когда Джордж направился к своему месту в противоположном конце длинного деревянного стола. – Ты имел успех?

– Еще какой! – ответил он, садясь на стул.

– Джордж, мне действительно хочется знать.