Любовь и война. Великая сага. Книга 2

Я тогда заплатил две сотни долларов, чтобы нанять на целый день экипаж с лошадью. Просто позор. Что я могу для вас сделать? – Слова вылетали из его рта, как пули.

– Сенатор, мне нелегко говорить об этом…

– Начинайте или уходите, мистер Хазард. Я человек занятой.

«Если Изабель ошиблась…»

Уэйд сцепил пальцы на столе и уставился на Стэнли:

– Мистер Хазард?..

Чувствуя себя так, словно вот-вот совершит самоубийство, Стэнли наконец решился:

– Сэр, я здесь потому, что глубоко разделяю ваше желание как можно эффективнее организовать военные действия и наказать врага.

Уэйд положил ладони на полированную столешницу. Руки у него были крепкие и ухоженные.

– Единственным подходящим наказанием будет беспощадный и окончательный разгром, – сказал он. – Продолжайте.

– Я… – Отступать было поздно; слова, хотя и с трудом, полились изо рта Стэнли. – Я не уверен, что военные действия планируются как должно, сенатор. Администрацией и… – тут взгляд Уэйда слегка потеплел, – и моим министерством. – Тепло тут же растаяло.

 – С первым я ничего не могу поделать…

– На это есть конгресс. Продолжайте.

– Но мне бы хотелось исправить, что возможно, во втором. Там слишком… – В животе у Стэнли пылал пожар, но он заставил себя посмотреть в черные глаза Уэйда. – Там слишком много беспорядка в поставках, о чем вы, несомненно, уже слышали, и…

– Минуточку. Я думал, вы один из избранных.

– Сэр? – Стэнли изумленно качнул головой. – Я не по…

– Один из тех, кого наш общий друг привез в Вашингтон из Пенсильвании, потому что они помогали ему финансировать избирательную кампанию.

Мне всегда казалось, что вы из его стаи… и вы, и ваш брат, который работает на Рипли.

Да, неудивительно, что Уэйд слыл могущественным и опасным. Он знал все.

– За брата я говорить не могу, сенатор. Вы правы – я действительно приехал сюда в качестве сторонника нашего… э-э… общего друга. Но люди меняются. – Жалкая усмешка. – Министр когда-то был демократом…

– Он действует, исходя из целесообразности, мистер Хазард.

 – Безжалостные губы дернулись – так Уэйд изображал улыбку. – Все мы поступаем так же. Я был вигом, пока не решил стать республиканцем. Тут не о чем говорить. Но чего вы хотите? Предать его?

Стэнли побледнел:

– Сэр, такого рода выражения…

– Грубы, но отражают суть. Так я прав? – (Обезумевший от страха визитер отвел взгляд, на щеках его выступил холодный пот.) – Конечно прав. Ладно, послушаем ваши предложения. Кое-кто в конгрессе может заинтересоваться.