Охотничья башня. Серия «Семнадцатый отдел»

Среднюю часть фигуры мальчишки прикрывал самодельный шотландский килт, сделанный, вероятно, из старой скатерти, поскольку смелый его узор по цвету не принадлежал ни к одному известному клановому тартану. Скатерть была подвязана широким ремнем, за который был заткнут обломанный на конце нож-тесак, а шею сорванца украшали завязанные узлом обрывки большого шелкового платка. Ноги паренька были босыми, синими, поцарапанными и очень грязными, а пальцы на ногах имели тот особый цепкий вид, который присущ обезьянам и уличным мальчишкам, не пользующимся обувью ни зимой, ни летом.

В руке новоприбывший держал длинную ясеневую палку, очевидно, вырубленную совсем недавно из какой-нибудь молодой поросли.

Такой вот мрачный персонаж, набычившись, стоял перед двумя джентльменами посреди кухни миссис Морран. Глядя на него, Диксон вспомнил Мирнс-стрит и парад самозваных «бойскаутов», маршировавших под грохот привязанных к их палкам консервных жестянок. Перед ним стоял Дугал, вождь «Крепких Орешков». Диксон вспомнил о благотворителе Макинтоше и своем собственном денежном пожертвовании в размере десяти фунтов в фонд будущего бойскаутского лагеря.

Ему было радостно встретить здесь знакомого паренька, поскольку среди неприятных дел, которые ему, похоже, скоро предстояли, он являлся утешительным напоминанием о домашнем покое.

– Рад видеть тебя, Дугал, – с улыбкой сказал мистер Макканн. – Как твои дела? Ты действительно совершаешь каждый день по одному доброму делу, как собирался?

Лицо атамана разбойников потемнело.

– Добрые дела! – с горечью в голосе повторил он. – Я те честно скажу, мистер, я измотался уже весь за этими добрыми делами! Старый Макинтош божился, что устроит нам шикарные каникулы! Каникулы! Дерьмо, а не каникулы! Это мне в субботу вечером на пустыре каникулы – сплошная драчка, одна за другой!

Никакое сочетание букв не в состоянии воспроизвести на письме выговор и акцент Дугала, поэтому я даже не буду пытаться это сделать. В нем сквозили ирландские нотки, было что-то от мюзик-холла, а также странные вариации наречия южного Глазго.

Гласные буквы давались ему хорошо, но вот согласные, особенно буква Т, оставались лишь благими намерениями.

– Садись и расскажи нам о своих проблемах, – предложил Диксон.

Мальчишка оглянулся на занавеску, из-за которой еще слышалось ворчание миссис Морран, сделал шаг назад и задернул полог.

– Не хочу, чтобы эта старая курица слыхала, – пояснил он, затем присел на коврик у камина и потер свои иссиня-черные голени.