Всем стоять на Занзибаре

Он-то вообразил, что верно оценил характер Нормана, записал его в категорию застенчивых афрамов, неловко балансирующих между настойчивым желанием иметь белого соседа по квартире и плохо скрытым раздражением от того, что этот белый квартирант предпочитает черных подружек. Но только что упомянутый им Гораций был намного темнее самого Нормана.

К его облегчению, зазвонил телефон. Отвечая на звонок и через плечо сообщая Норману, что это Гвиневра Стил приглашает их на вечеринку с маскарадом и фантами, он мысленно сформулировал вывод, к которому пришел.

Однако если он открыто и сразу об этом заговорит, есть риск, что Норман приведет свою угрозу в действие. Этот афрам ненавидел всех, кто сумел заглянуть под маску спокойствия, какую он обычно носил.

А мне, боюсь, не по плечу снова привыкать к чужому человеку, как я привык к Норману. Пусть и нельзя утверждать, что мы друзья.

– Кстати, а на какую тему эта вечеринка с фантами?

– А? – Наливая себе еще на два пальца виски, Дональд повернул голову. – Ах да, двадцатый век.

– Говори и веди себя соответственно периоду, так она задумала?

Дональд только кивнул в ответ.

– Как раз такой глупости от нее и можно ожидать, правда?

– Разумеется, это глупость, – согласился Дональд, лишь наполовину обращая внимание на слова Нормана. – Она так одержима сегодняшним днем, что, наверное, думает, будто двадцатый век был единым пластом поведения и мышления. Сомневаюсь, что она помнит, что еще десять лет назад сама в нем жила. Поэтому гости у нее будут разгуливать, приговаривая: «Плесни мне, папик» и «Мочалок застебать!», а одеты будут в сборную солянку из нейлоновых топов и юбок «нью-лук».

– Я не это имел в виду, – сказал Норман. – С твоих слов выходит еще хуже, чем я думал.

– А что ты имел в виду? – спросил Дональд. В глубине души он почти испытывал потребность поговорить – и не обязательно о том потрясении, какое сегодня пережил. Любая болтовня докажет, что он способен раскрыться и не мучить себя недомолвками. Напряжение от того, что он ни с кем не способен на обычное человеческое общение, начинало действовать ему на нервы.

Углы рта Нормана опустились с намеком на горечь.

– Ну, готов поспорить, я был первым афрамом в списке приглашенных, а раз я согласился, то буду единственным, и обязательно появится кто-нибудь, запрограммированный вести себя… ну, скажем, под Булла Кларка. Тогда она заставит свою свиту сплотиться и объявить, что мой фант проиграл, мол, я не изображаю из себя Дядю Тома.