Овцы смотрят вверх

– Руки вверх! – закричала она, вновь включив фонарик и приготовившись нажать курок – движение, которое и удивило ее, и неприятно поразило.

На пороге ничком лежал человек в форме цвета хаки, по которой расплывалось красное пятно. Кровь. Это был майор Обоу: пистолет возле правой руки, левое плечо разбито, из кровавого месива торчит кость.

– Майор! – прошептала Люси, но голос изменил ей. Здоровая рука майора, словно гигантский паук, скребла по полу, пытаясь схватить оружие.

– Бесполезно, – проговорил он хрипло по-французски, после чего поправился, произнеся это слово уже по-английски, и уточнил слабым голосом:

– Патрон кончился.

– Но что случилось?

Люси отложила свой пистолет и, посветив фонариком, склонилась над раненым. В голове ее пронеслись мысли, все – о самом насущном: позвать врача-шведа, промыть рану, запереть входную дверь, удостовериться, что за майором не гонятся…

Она поднялась, чтобы пойти к входной двери, но Обоу собрался с силами и схватил Люси за запястье.

– Не выходите, мисс! Все сошли с ума! Посмотрите, моя рука! Это сделал один из моих человек! Я его поймал, он воровать еда у вдовы с ребенком, а капрал говорить, это уже третий раз. Я показал ему пистолет, я приказал ему вернул еду. Это правильно, когда офицер так говорить, верно? Еда не для солдат, еда для голодный человек в городе. А он взять топор и ударить меня. О, как больно!

– Дайте я возьму бинты! – произнесла Люси, но майор словно не слышал. Его большие глаза смотрели мимо Люси, в никуда.

Он еще крепче схватил ее за руку и продолжал бормотать, а его аккуратный английский синтаксис сменился грамматикой его собственного языка.

– Нет! Не выходить! Сойти с ума! Кричать, город полный духи, духи везде, стрелять в духов. Стрелять в каждую тень. Убивать духов, убивать духов, убивать, убивать.

Снаружи послышались шаги. Люси вновь попыталась высвободить руку, но не смогла. Выругалась и, по крайней мере, выключила фонарь, чтобы не привлекать внимания, если какой-нибудь местный бродяга вломится в дом.

То, что говорил Обоу, граничило с бессмыслицей, но стрельба не утихала, а даже приближалась, и сквозь открытую дверь Люси видела все новые и новые языки пламени, словно весь город превращался в извергающийся вулкан.

Вновь раздались шаги. Ее собственный пистолет лежал в стороне, оружие Обоу было разряжено. Охваченная паникой, Люси принялась вырываться – вначале мягко, а затем в полную силу.