Овцы смотрят вверх

– Какое там! – ответили ему из глубины комнаты. – Как моча дохлого поросенка.

– Тогда заплатите мне, и я пойду. Врач запретил мне простужаться. И вашу драгоценную воду я вам сэкономлю.

– Не обвиняй меня! – сказал, по-видимому, тот, что был в черном. – Не я тут правила устанавливаю.

В наступивших сумерках ни один из бывших Санта-Клаусов не заметил Пег. Пятеро из них сели в свои машины, причем последняя, отъезжая, оставила после себя легкие клубы дыма – достаточное на сегодняшний день основание для ареста.

– Остин! – произнесла негромко Пег, пристраиваясь рядом.

Человек не замедлил шаг и даже не повернулся к ней, но узнал.

– А, девушка-репортер! – сказал он. – Решила наконец бросить меня на растерзание волкам?

– Что?

Пег шла рядом с Остином, не без усилий подстраивая шаг под его шаги, слишком длинные для его в целом небольшого роста. В присутствии Остина Трейна ты просто вынужден напрягать мышцы.

– Хочешь сказать, что явилась сюда не по делам газеты, так?

В тоне Остина звучал сарказм.

Пег, желая оттянуть время (не так-то просто заговорить о смерти близкого человека), показала на парковку.

– Там у меня машина, – сказала она. – Подвезти тебя? Это «хейли».

– О, все приличия соблюдены? Пар вместо бензина? Нет, спасибо. Ты что, забыла? Я всегда хожу пешком.

Пег схватила Остина за руку и заставила его повернуться к ней. Приглядевшись в неясном свете, она заметила в нем лишь небольшие изменения. Он сбрил бороду, которую носил в былые времена, но лицо осталось таким же, как и три года назад: высокие скулы, приподнятые брови, тонкие, чуть искривленные усмешкой губы.

Его ироничная улыбка взбесила Пег. Желая сбить его самодовольство, она взорвалась:

– Я пришла сказать тебе, что Децимус умер!

Он же просто произнес:

– А я знаю.

И что? Все эти часы без еды и отдыха, рискуя потерять работу – все это было напрасно?

– Но это случилось только этим утром, – слабым голосом произнесла Пег.

– Мне очень жаль. – Остин оставил свой ироничный тон. – Ты ведь любила его, верно? Хорошо, я проеду с тобой в твоей машине.

Пег продолжала идти – чисто механически, и теперь Остин подстраивался под ее замедлившийся шаг, что, если не забывать о его неуемной энергии, не могло его не злить. Не говоря более ни слова, они добрались наконец до парковки, освещенной ртутными лампами, и до ее «хейли».