На волне шока

– Боюсь, я вас не совсем понял.

– Ну как же! Вы назвали этот удивительный талант не такой уж редкостью.

– Но ведь это правда. – Фримен отклонился в мягком кресле. – Во всяком случае по нашим стандартам.

– Ну, это по вашим стандартам, – пробормотал Хартц. – Иногда эти индивидуумы не совсем похожи…

– …на людей?

Хартц кивнул.

– Уверяю вас, они вполне реальные люди. Человечество представляет собой очень одаренный вид живых существ. Наша работа по большей части сводится к восстановлению запущенных способностей.

– Меня это тоже беспокоит. Вы говорите о нем как о каком-то предмете. Я восхищаюсь вашей скрупулезностью и преданностью делу, но у меня есть претензии к вашим методам.

Фримен поднялся и потянулся, расправляя затекшие члены.

– Мы пользуемся этими методами, потому что они дают результат, мистер Хартц. К тому же не забывайте, что мы имеем дело с преступником и дезертиром, который, дай ему волю, с готовностью пойдет на предательство. Похожими проектами занимаемся не мы одни, и другие не только не испытывают угрызений совести – даже не скрывают своей жестокости. Я уверен: вам не понравится, если нас обставят подобные конкуренты.

– Разумеется, нет, – промямлил Хартц, раздвигая пальцем воротник, словно тот вдруг стал слишком узким.

Фримен обнажил в улыбке зубы – не голова, а черная редька с белым надрезом.

– Почтите ли вы нас своим присутствием завтра?

– Нет, мне нужно возвращаться в Вашингтон. Вот только… э-э…

– Что?

– Чем он занимался после того, как сбежал из Толедо?

– А-а, он позволил себе взять отпуск. Очень разумно с его стороны. Это – лучшее, что могло прийти ему в голову.

В целях ре-идентификации

В настоящее время меня зовут Александр или сокращенно Сэнди (иногда, в серьезном подпитии, я по секрету признаюсь, что мое настоящее имя не Александр, а Лизандр!) П. (и того хуже – Перикл!!!) Локк, мне тридцать два года, я холостяк-гедонист и ввиду отсутствия бороды немного смахиваю на извращенца. Однако я пытаюсь сменить свой имидж и, чем черт не шутит, когда-нибудь женюсь.