Лев Спарты

Поэтому, в эту трудную минуту мы должны обратиться к братьям-спартанцам с просьбой возглавить наши силы. В связи с этим я взываю к царю Спарты Леониду.

Он повернулся к Леониду с величественным жестом и уважительным поклоном.

– Господин, согласятся ли твои спартанцы руководить нами в этой битве с персидским царем?

Леонид медленно поднялся и повернулся лицом к собравшимся. Бормотание сменилось полной тишиной.

– Клянусь в этом, – произнес он, – честью Спарты.

– Как можем мы верить кому-то на слово, – вопрос был брошен в него из глубины мраморного зала подобно камню, – когда речь идет о жизни и смерти наших людей?

На какое-то время всем присутствующим показалось, что все вновь вернется к исполненным страха и неразберихи пререканиям.

– Мы в Лаконии привыкли к немногословию, но если мы что-нибудь скажем, то остаемся верными нашим обещаниям. Спартанцы первыми нанесут удар в этой войне, независимо от того, пойдут за нами остальные или нет.

Фемистокл быстро подхватил:

– Царь Леонид, благодарю тебя от имени Греции. И еще хочу дать встречное обещание. Если спартанцы возглавят борьбу греков, Афины уступят им право руководства полностью – не только на земле, но и на море.

В зале воцарилась гробовая тишина. Фемистокл насладился ею в полной мере, а потом закончил:

– Во имя единства греков с этого дня все афинские корабли перейдут под командование спартанцев.

И зал вновь загудел – но это уже был гул уважения, возрождающейся надежды и уверенности.

– Голосуем, давайте голосовать!

Сидящий выше остальных делегатов президент поднял руку для наведения порядка.

– Мы выслушали предложения Афин и Спарты, двух наших самых крупных государств. Теперь мы должны выслушать и остальных. Отвечайте, когда будете названы.

Один за другим он начал поднимать кандидатов. Некоторые из них горели энтузиазмом, хотя еще несколько минут назад были бледны в своей нерешимости. Если Спарта выступит – Аркадия тоже выступит.

Обещания и аргументы восходили к потолку, который нашептывал их эхом обратно. Казалось, что это эхо останется здесь несмолкаемым навечно, превратившись в бессмертное свидетельство выступлений греков перед лицом величайшей опасности.

Фемистокл подошел к Леониду и положил руку ему на плечо.