Территория выжженной любви

Дела пошли настолько хорошо, что из Одессы они со временем перебрались в Киев. Квартира в Одессе осталась – там жила мама Евы. И вот года два назад Ева на свою беду решила эту квартиру отремонтировать. Муж остался в Киеве. Она сама нанимала рабочих, покупала материалы. Ремонт затянулся, и когда Ева приехала в Киев произошла банальнейшая вещь. За время ее отсутствия мужа окрутила молоденькая секретарша. Так Ева оказалась без денег, без профессии, без специального образования, после двадцати лет брака в трех комнатной квартире на поселке Котовского.

Дочка ее хотя и любила маму, но осталась с богатым папой. Не бросать же ей Киевский университет? Дочка была уже к тому времени совершеннолетняя и ни каких алиментов Еве не полагалось. Благородства мужа хватило лишь на то чтобы ей в течение года выплачивать ежемесячно некую сумму. А что же дальше?

Надо было на что-то жить. Ева устроилась работать натурщицей. Ей пришлось обнаженной позировать в Художественное училище. Фигура у нее была, не смотря на возраст, то, что надо.

Работа тяжелая. Стоять в одной позе пятьдесят минут утомительно. Потом десять минут перерыв, можно накинуть халат и в соседнем помещении попить чай. А потом опять позировать студентам.

Если кто-то думает, что работа натурщицы сродни работе стриптизерши, он ошибается. Студенты собираются в классе не глазеть на голую женщину, а работать.

Несколько раз Ева позировала и известным одесским скульпторам. Я видел две статуи в городе, для которых она служила моделью.

Потом ей подвернулась работа в нашей организации.

Позже туда устроился и я.

После разрыва с женой и ухода из семьи, у меня в душе была не рана, а просто дыра. Огромная дырка, через которую можно увидеть, не напрягаясь, соседний дом. И вот чуть-чуть эта дыра начала затягиваться появилась Ева.

Что же послужило толчком к тому, что я влюбился?

Может быть, это случилось, когда я пригласил ее в Оперный театр?

Представление еще не началось, мы сидели молча. Я попытался погладить ее руку, но нет.

Руку она убрала. На фиг я вообще потащился в этот Оперный театр? Она-то любит красивые места, для меня же это два часа утомительной скуки.

В этот момент в оркестровой яме простонала несколько аккордов скрипка. Меня точно электричеством ударило. Я наклонился к ней и спросил:

– Можно?

– Что можно?

– Я хочу понюхать тебя.

– Ладно, – усмехнулась она.

Я наклонился к ее плечу и не спеша втянул воздух. У нее не только фигура, но и запах был тот, что надо.