Оно вершится…

 – Я бы и сейчас зажег…

Фамильный шатер Брокена приблизился, распахнул полог и окружил путников нежным искрящимся светом, проникавшим сквозь тонкий матерчатый купол. Внутри стоял изящный стол с хороводом кресел и висели гамаки на высоких опорах. На полу и мебели лежало несколько искусно расшитых пледов и подушек. Широкая штора делила внутренность шатра пополам.

– Мам? – позвал Брокен, вытягивая шею и прислушиваясь.

За шторой шевельнулась тень, потом раздался тонкий смешок, и гостям явилась высокая эльфийка в розовом платье.

– Мальчик мой! – воскликнула она и заключила лучника в объятия.

Следом показался эльф в походном костюме и высоких сапогах. Он внимательно изучил гостей, затем кивнул им и широко улыбнулся.

– Знакомьтесь, – отлип от мамы Брокен. – Это Тая и Ланс, мои родители. Рагнар и Ширл, мои друзья.

Когда все познакомились и уселись за стол, отец Брокена торжественно встал и поднял бокал.

– За Брокена, нашего сына, и его друзей, – без лишних эмоций, но вполне искренне объявил он.

После тоста гостей стали угощать всякими странными на вид овощами и блюдами из них. Рагнар сперва отнекивался, но, чтобы не обидеть хозяев, ему пришлось съесть салат из чего-то похожего на морковь, заправленный чем-то похожим на прокисшую сметану. Тая шутила и смеялась. Перезвон ее голоса скрашивал невыносимую трапезу. Ланс тоже пребывал в отличном расположении духа, постоянно улыбался и выглядел вполне счастливым эльфом. Рагнар делал вид, что тщательно пережевывает угощение, хотя старался глотать его целиком, и криво улыбался принимающей стороне.

– Вам, очевидно, не очень по вкусу наша еда, – смущенно опустила глаза Тая, от которой не укрылось страдальческое выражение лиц гостей. – У нас сейчас месяц Очищения, мы не можем есть животную пищу и употреблять алкоголь.

– Так и… – Рагнар поднял бокал и посмотрел сквозь него на свет.

– Да, – так же скорбно, в такт жене, кивнул Ланс.

– Разве месяц Очищения еще не кончился? – удивился Брокен.

– Нет, в этом году его продлили из-за пропажи священного куста. Мы должны принести жертву, и тогда духи вернут нам Маракуйяну.

– Я, конечно, мало понимаю в ваших обрядах, – медленно произнес Ширл, почесывая макушку, – но разве во время месяца Очищения не полагается избегать смеха?

– Ах, вы про это… – вновь поникла взором Тая.