Один плюс один

Но едва она открыла рот, как зазвонил телефон. Не проронив ни слова, мистер Николс отвернулся и зашагал по коридору с трубкой у уха.

– Что это в корзине у Нормана?

– Ничего.

Джесс разбирала покупки, вытаскивала продукты из пакетов, поглядывая на часы. Впереди была трехчасовая смена в «Перьях», и оставался всего час, чтобы выпить чая и переодеться. Она спрятала две банки в глубине шкафа, за пакетами с хлопьями. Ее тошнило от магазинных наклеек «Выгодная покупка». Каждый раз, когда она открывала шкаф, кто-то словно кричал: «ЭЙ! ТЫ НИЩАЯ!»

Никки нагнулся и потянул какую-то тряпку, так что пес неохотно поднялся.

– Это белое полотенце, Джесс. Дорогущее. Оно все в шерсти Нормана. И в слюнях. – Он поднял полотенце двумя пальцами.

– Позже постираю, – отозвалась она, не оборачиваясь.

– Это папино?

– Нет, не папино.

– Я не понимаю…

– Могу я себя побаловать? Убери продукты в холодильник.

Никки наклонился над кухонной столешницей, глядя на сад. Сушилка крутилась на ветру, развешанные тряпки реяли, словно флажки, над геранями в горшках и велосипедом, который Джесс выкрасила розовой краской с блестками, теперь облупленной, словно лак для ногтей.

– Шона Брайант издевалась над Танзи на автобусной остановке. Из-за одежды.

– А что не так с ее одеждой? – Джесс повернулась к Никки с банкой консервированных помидоров в руках.

– Ты сама ее шьешь.

– Откуда Шона знает, что я сама ее шью?

– Спросила у Танзи, где она покупает одежду, и Танзи не стала скрывать.

– Но ей нравится то, что я шью. В смысле… она охотно это носит.

– Это Шона Брайант заявила, что у нас странный дом, потому что у нас слишком много книг.

– Шона Брайант – идиотка.

Никки погладил Нормана.

– А еще пришло повторное извещение из электрической компании.

– Сколько? – тихонько вздохнула Джесс.

Никки просмотрел стопку бумаг на буфете:

– Итого больше двух сотен.

Джесс достала пакет хлопьев.

– Я разберусь.

Никки открыл дверцу холодильника.

– Ты должна продать машину.

– Я не могу ее продать. У твоего отца ничего нет, кроме нее.

– Но он мог бы зарабатывать на ней деньги. И отдавать тебе часть.

Иногда Джесс толком не понимала, почему до сих пор защищает Марти.

– Ее негде поставить рядом с домом его матери. Неважно. Он со всем разберется, когда встанет на ноги. А теперь марш наверх. Ко мне кое-кто должен зайти.

Гостья уже показалась за домом.