Призрачный двойник

 – Это совсем не крупное агентство. Там служат всего десять человек, и восемь из них ни на что не годны.

– Не мое дело об этом судить, мистер Локвуд. Хотите, я добавлю лавандового аэрозоля в кондишку? В таких новеньких машинах, как моя, услуга это бесплатная.

– Нет, спасибо, – ответил Локвуд и сильно втянул носом воздух. – У нас с Люси есть свои обереги, хотя мы и не из «крупного» агентства. Мы чувствуем себя достаточно защищенными и без бесплатной лаванды.

После этого Локвуд замолчал, но чувствовалось, насколько он раздражен.

Он уставился в окно, барабаня пальцами по колену. Я сидела, забившись в тень на заднем сиденье, наблюдала за тем, как свет уличных фонарей играет на щеках и поджатых губах Локвуда, отражается в его темных, беспокойных глазах. Я знала, почему Локвуд злится – ему хотелось, чтобы о его агентстве говорили как об одном из лучших в столице. Он сгорал от честолюбивого желания внести свой – решающий, конечно же – вклад в решение Проблемы.

И я понимала причину этого желания.

Разумеется, понимала. С того самого летнего дня, когда Локвуд открыл запретную дверь на площадке второго этажа и впустил нас с Джорджем внутрь.

– Моя сестра, – сказал тогда Локвуд. – Это ее комната. Как вы, очевидно, догадались, именно здесь она умерла. А теперь я плотнее закрою дверь, если вы не возражаете.

Он прикрыл дверь. Маленький клинышек солнечного света, добиравшегося сюда с лестничной площадки, погас, возникло ощущение, что мы оказались в западне. Мягко щелкнули железные полосы, которыми были обиты края двери.

Теперь мы были полностью отрезаны от внешнего мира.

Ни я, ни Джордж ничего не говорили, только тесно жались друг к другу. Все, что мы с ним могли сейчас сделать, так это пытаться прочно устоять на ногах – волны экстрасенсорной энергии обрушились на нас, ослепили, оглушили, придавили к месту. В ушах у меня гудело и ревело.

Я тряхнула головой, собралась и заставила себя открыть глаза.

Окно напротив меня было наглухо занавешено, только по краям плотной шторы пробивались тонкие лучики летнего полуденного солнца.

Кроме них, во всей комнате больше не было ни единого источника света.

Я хотела сказать – источника естественного света.

А так вообще-то комнату наполняло бледное, жидкое, как вода, и серебристое, как лунный свет, потустороннее сияние.

Его ощущала даже я, как правило, невосприимчивая к сиянию смерти. Обычно, когда Локвуд говорит, что заметил пятно такого свечения, я верю ему на слово.