Тринадцать этажей

Ему была знакома потребность двигаться дальше, оставляя прошлое позади, иногда даже уничтожая его, сжигая дотла и освобождая место для нового, однако никогда прежде это желание не было таким сильным. Собравшись с духом, Жезуш аккуратно снял Шкрету со стены.

Остаток дня он провел в тщательном переоформлении квартиры, передвижении и перестановке практически всего, до тех пор пока не стал снова полностью удовлетворен обстановкой. В конечном счете Жезуш избавился от нескольких вещей, которые были у него уже достаточно давно: от стеклянной статуэтки скульптора по имени Карл Велтер, в свое время считавшегося восходящей звездой, и нескольких литографий Барлаха [8 - Барлах, Эрнст (1870–1938) – немецкий художник-экспрессионист, скульптор, писатель.

], которые он приобрел по чистой прихоти в тот период, когда заигрывал с экспрессионизмом. Наконец Жезуш встал перед своим новым приобретением, занявшим полагающееся ему по достоинству место.

Тук-тук.

Очнувшись от размышлений, Жезуш в некотором недоумении осознал, что нужно зажечь свет.

Когда успело стемнеть? Он ощутил в желудке гложущее чувство голода. Вспомнив о том, что вернуло его к действительности, Жезуш поспешил в прихожую и распахнул входную дверь. В коридоре никого не было.

В доме есть дети? Жезуш презрительно скривил губы. Разумеется, он не ссорился с теми, у кого были дети, если только они вели себя в рамках приличия. Однако сейчас маленьких шалопаев нигде не было видно. К счастью, на ужин Жезуш еще успевал, хотя он остро сознавал, что не привел себя в порядок после перестановки коллекции и должен выглядеть ужасно.

Но тут он сообразил, что ему все равно.

Но это же какая-то ерунда, право! Он собирался устроить так называемый «показательный ужин»: это когда он ужинал один, одетый с иголочки, сногсшибательный, для того чтобы напомнить могущественным и влиятельным о том, какой у него хороший вкус. В конце концов, он Жезуш Кандиду, и его внешний облик сам по себе уже является произведением искусства. Однако, выглянув в окно на окружающий мир, такой блеклый и бесцветный после вибрирующих жизненной силой красок, с которыми он только что имел дело, Жезуш почувствовал, что ему абсолютно не важно, как он выглядит.

Он торопливо поужинал, не обращая внимания на остальных посетителей «Гавроша», после чего сразу же вернулся домой.

* * *

Жезуш находился у себя в квартире. Казалось, она была нарисована по памяти, набросок, раскрашенный теми самими яркими красками, которые так пленили его воображение.