Коробка в форме сердца

Дом, двор, подъездная дорожка, небо замелькали перед глазами, отчего Джуда снова отчаянно замутило и вывернуло наизнанку.

Впившись ногтями в землю, он ждал, пока мир не остановится. Ясное дело, не остановится он никогда, но об этом, как правило, узнаешь, только обдолбавшись чем-нибудь, или перепив, или лежа с высокой температурой: не замечать непрестанного, тошнотворного коловращения мира под силу лишь человеку в добром здоровье и трезвом уме. Сплюнув, Джуд утер губы запястьем. Мышцы живота ныли, сведенные судорогой, будто после жесткого, на несколько дюжин повторов подряд, качания пресса – что, если вдуматься, отстояло от истины не так уж и далеко.

Собаки скакали, ужами вились вокруг. Ангус, прыгнув к хозяину на колени, ткнулся мокрым, холодным носом в лицо, облизал перепачканные мерзкой горечью губы, но Джуду даже не хватило сил отпихнуть его прочь. Куда более осторожная Бон, встревоженно покосившись на Джуда, опустила морду, украдкой принялась лакать жидкую блевотину, растекшуюся по полу.

Ухватив Джорджию за запястье, Джуд приподнялся, но ослабшие ноги не слушались, и Джорджия, увлекаемая его тяжестью, осела на пол с ним вместе. «Мертвый тащит живущего книзу», – мелькнуло сквозь туман в голове.

Дрожащая всем телом, Джорджия прижалась мокрой щекой к его шее.

– Джуд, – выдохнула она. – Джуд, понять не могу: что с тобой происходит?

Ответить ей Джуд не сумел: горло перехватило. Минуту, не меньше, молча глядел он на черный «Мустанг», подрагивавший, словно от нетерпения, словно с трудом сдерживая рвущуюся наружу мощь двигателя на холостых оборотах.

– Я ведь за мертвого тебя приняла, – продолжала Джорджия. – Поначалу, когда схватила за руку. Ну, думаю, все, приехали. Ты зачем запер ворота и мотор завел?

– Так… так просто.

– Из-за меня? Это я тебя довела?

– О чем ты?

– Не знаю, – всхлипнув, ответила Джорджия. – Не мог же ты просто так уйти в сарай, чтоб с жизнью покончить.

Встав на колени, Джуд обнаружил, что все еще сжимает в руке ее тоненькое запястье, и дотянулся свободной рукой до другого. Черные волосы Джорджии парили в воздухе над головой беспорядочной мягкой копной, челка лезла в глаза.

– Кое-что не так, это точно, но с собой кончать я вовсе не собирался. Сел в машину, послушать музыку да поразмыслить минутку-другую, но двигатель не заводил. Он… сам завелся.

Джорджия раздраженно высвободила запястье.

– Прекрати.