Последняя девушка

Рита зашаталась, но ей удалось устоять на ногах. Она повернулась к нему, и паника в ее глазах сменилась чувством униженного достоинства.

– Тебе не дозволено ко мне прикасаться! – заорала она на него. Ее крик привел Саймона в чувство, и он не посмел больше к ней приблизиться. Он лишь стоял и долго смотрел на нее, а тихие рыдания Лили были единственным звуком, кроме завываний ветра.

– Ты отправишься в карцер, – сказал он наконец тихо, почти беззвучно.

Он отвернулся от Риты навстречу остальным наставникам, спешившим к ним из дальнего угла.

– Ты в порядке?

– Да, пойдет, – ответила Зоуи не без усилия и ощутила во рту кисловатый привкус крови. Должно быть, прикусила язык.

– Сможешь встать?

– Если поможешь.

Саймон поднял ее на ноги и подставил руку для опоры.

– Может, тебе следует пересмотреть наказание? – отозвался наставник Лили, – ведь ближе всего к Рите была Зоуи, и получается, что в карцер отправят обеих.

– Зоуи атаковали, – отозвался ледяной голос Саймона. – Она была ближе всех, – он указал на Пенни, которая боялась даже посмотреть на него.

– Я не… – начал Стивен, но переполняемая гневом Зоуи шагнула вперед.

– Почему бы вам не помочь своей подопечной, наставник? – спросила она. От пульсирующей по телу ярости боль ее словно становилась еще сильнее. Усилием воли она постаралась себя успокоить. Стивен нахмурился, но медленно повернулся к Лили и тихо заговорил с ней. Она продолжала раскачиваться, безостановочно растирая ладони.

Двери главного здания распахнулись, и на улицу выскочили несколько мужчин. Все они говорили в одно и то же время, и пространство наполнилось звуками и мельтешением окружавших тел. Все внимание снайпера было теперь сосредоточено только на них. Винтовка его блеснула на солнце, когда он развернул ее к суетящейся толпе.

– Давай, пойдем, – сказал Саймон и повел Зоуи прочь ото всех. Когда они проходили мимо Риты, девушка поймала взгляд Зоуи, оскалила зубы и покачала головой.

В лазарете пахло дезинфекцией и ванильным кондиционером для белья. Зоуи лежала на кровати в одной из отгороженных палат в конце лазарета. Позади отворенного выхода была еще одна дверь и занавес вокруг большого пространства для операций. Плитки пола отражали холодный свет помещения. На стуле у двери неподвижно сидел Саймон.