У нас темно. Долгая ночь в Электрическом городе

– Ему и так блуждать во тьме – оправдывалась девушка – давайте хотя бы на этот счет не будем нести чушь.

– В каком смысле не приедет? – опомнился я, озадаченный ответом и реакцией остальных.

– Поезд приходит в одну сторону – процедила Индия, стараясь ни на кого не смотреть – других способов покинуть город нет.

Я медленно поднял руку, открыл было рот, затем опустил руку обратно на стол:

– То есть, по вашим словам, выходит, что из города не уехать? – медленно проговваривая каждое слово спросил я.

– Именно – осмелев, ответила Мэлоди.

– И что у вас тут постоянно темно?

– Да, все так – устало ответила Индия, ее злость, вспыхнувшая минутой ранее, куда-то выдохлась.

– Темно в смысле… постоянно темно? – переспросил я, все еще ничего не понимая.

– Слышал что-нибудь о белых ночах? – начал Геллерт – так вот считай, что солнце укатилось от нас так далеко, что по расстоянию и оттенкам серого мы скорее ближе к поверхности Меркурия, нежели к Луне.

– Но с чем это связано?

Геллерт пожал плечами:

– Никто не знает, просто темно и все, очень короткий световой день.

Я скептически облокатился на стол и подпер щеку рукой.

– А вы в курсе, что каждый полюс Урана находится 42 года в темноте, а потом 42 года на солнце? Может у вас тоже аномальное отклонение оси? – предположил я, не торопясь пока отбрасывать даже самые неправдоподобные теории.

– Тогда всего каких-то 42 года, и узнаем – похлопала меня по плечу Доминика, поднимаясь – чао – бросила она – мне еще сегодня нужно раздать корм голодным пташкам.

– О чем это она? – тут же настороженно спросил я – лучше признавайтесь сразу, если в городе есть какие-нибудь человекоядные крылоперы.

– Крыло… крылокто? – переспросила Мэлоди.

– Кажется, он имеет ввиду мутировавших птиц – тихонько ответил ей Геллерт – к несчастью, здесь таких нет.

– Так что там насчет Урана? – усмехнулась Индия, ее, очевидно, эта беседа начала забавлять.

Насчет Урана… Всего каких-то 24 часа назад я был на планете, где солнце, огибая световым днем земной шар, встает на Востоке и садится на Западе, а что теперь? К прочим переживаниям я угодил в аномалию, которая, кажется, кроме меня больше никого не волнует.

– Что насчет осадков, снега? – допытывался я, будто летчик перед рейсом,

– Ээм – замялась Мэлоди – по вечерам бывает ветрено.

– Точно – с неподходящим энтузиазмом покивали остальные – вечерами сильно холодает.

– Насколько сильно? – подозрительно спросил я.