Талантливый господин Варг

Так каким образом можно надеть эти лямки на двух людей одновременно? Им придется встать друг к другу лицом, с рюкзаком, висящим между ними, да и лямки наверняка перепутаются.

Олаф, оказывается, еще не закончил.

– Я понимаю, что мне лучше высказаться побыстрее – то есть сейчас, а не когда-нибудь потом.

Генриетта подалась вперед.

– Да, Олаф. Я хочу это услышать. Правда хочу.

Олаф посмотрел на нее не без тревоги.

– Почему? – спросил он. – Откуда у вас такой интерес?

Генриетта ответила ему взглядом, исполненным оскорбленной невинности.

– Потому что мы хотим вам помочь, – сказала она, – с этими вашими неприличными импульсами.

Олаф повернулся к доктору Эбке:

– Неприличными? Кто сказал «неприличными»?

Вопрос был адресован доктору Эбке, но ответила на него Генриетта:

– Да вы же сами и сказали, Олаф. Вы написали об этом в вашей биографии.

– Ничего подобного я не писал, – возмутился Олаф. – Я написал «мучительные мысли».

– Нет, это не так, – вмешался Петер. – Вот, посмотрите, – и тут он достал из кармана письмо от администрации и развернул его.

 – Да, тут так и говорится: «тревожные импульсы». Видите? Импульсы, а не мысли.

Доктор Эбке поднял руку.

– Мне кажется, нам не стоит разговаривать друг с другом в обвинительном тоне. Важно то, что собирается сказать Олаф – здесь, в нашем присутствии.

– Мне хотелось бы понять разницу между импульсом и мыслью, – прервал его Петер. – Есть она вообще, как вам кажется?

– На самом деле это вопрос… – начал было Олаф.

Но Петер прервал и его:

– Я спрашивал не вас, – сказал он, – а доктора Эбке.

Олаф был явно задет.

– Не нужно разговаривать со мной в подобном тоне. Ведь это мои мысли мы тут обсуждаем.

– Ваши импульсы, – поправила его Генриетта.

Ульф внимательно слушал, разглядывая Олафа. Он гадал, не приходилось ли им раньше встречаться – на профессиональной почве. Непростая будет ситуация, подумал он, если кто-то из присутствующих начнет рассказывать о каком-либо своем противозаконном поступке.

В чем тогда будет состоять его долг? Может, он должен будет выхватить свой полицейский значок и сказать: «Достаточно психотерапии – вы арестованы»? Он старался разглядывать Олафа не слишком пристально, но чем дольше он на него смотрел, тем больше подозревал, что разговор будет, скорее, об импульсах, чем о мыслях, – и разговор этот будет не из простых. Но тут Олаф поднялся на ноги.

– Я уезжаю, доктор Эбке. Простите, но участвовать в группе я не смогу.