Если бы ты был здесь

Все это время доктор Колсон не переставал расспрашивать меня: как долго я работаю в «Сотбисе»? Изучала ли я историю искусств в колледже? Что мне больше нравится – современное искусство или импрессионисты? Врач также рассказал немного о себе: вот уже год как он работает ординатором в отделении хирургии, а в данный момент отрабатывает положенные две недели в неотложке. Затем он признался, что это был его первый гипс.

– Мой тоже, – сказала я.

Гипсовый лонгет почти застыл, когда доктор Колсон предложил мне выбрать цвет бинта для последнего слоя повязки: голубой, оранжевый, хаки или ярко-розовый.

– Я сама могу выбрать цвет? – изумилась я.

– Бонус для первых клиентов, – улыбнулся врач.

– Розовый, – уверенно ответила я. – Хотя Родни сказал бы, что он не подходит ни к одной вещи из моего гардероба.

– Выберите цвет, который вам не надоест в течение следующих шести недель, – предложил доктор Колсон. – Если вы любите все сочетать, выбирайте голубой, под цвет ваших глаз.

 – Сказав это, врач покраснел и опустил голову, сосредоточившись на последнем слое моей повязки.

Наконец он закончил перевязку, и я попробовала пошевелить рукой, чтобы оценить проделанную работу.

– Неплохо для новичка, – резюмировала я. – И точно заслуживает пяти звезд на yelp.com.

– Ух! – Врач смахнул со лба воображаемый пот и рассмеялся.

– Что ж, – я посмотрела на него снизу вверх, – я могу идти?

– Секундочку. – он достал из кармана своего белого халата черный маркер.

 – Можно мне расписаться на вашем гипсе?

Я улыбнулась и кивнула.

Доктор написал на моем гипсе свое имя – Финн – и номер телефона.

– На случай осложнений, – пояснил он, встретившись со мной взглядом.

– Мне кажется, это нарушение врачебной тайны или чего-то в этом роде.

– Только если вы являетесь моим пациентом. Но к счастью для меня, – он протянул мне бумаги для выписки, – вы больше не мой пациент.

Прежде чем я вернулась в приемный покой, мы договорились пообедать следующим вечером.

Я практически не чувствовала боли в своей руке. Родни все еще ждал меня, лежа поперек четырех стульев. Он посмотрел сначала на меня, затем на подпись на моем гипсе и сказал:

– Девочка моя.

Прочитав письмо Финна, я решаю во что бы то ни стало вернуться в Америку, даже если для этого мне придется переплыть океан. Я иду к себе в комнату, чтобы собрать вещи, а затем возвращаюсь в Пуэрто-Вильямиль.