Если бы ты был здесь

Он отстраняется, чтобы посмотреть мне прямо в глаза:

– Диана, тебе все равно стоит поехать.

Той же ночью, после того как Финну наконец удалось забыться беспокойным сном, я просыпаюсь от головной боли. Я нахожу аспирин, а затем проскальзываю в гостиную и открываю свой ноутбук. Начальник Финна недвусмысленно дал понять, что брать отпуск в данный момент крайне нежелательно. Что в скором времени им придется задействовать все ресурсы.

Не то чтобы я ему не верила, но мне вспоминается пустынный вестибюль метро, и эта картинка никак не вяжется со словами врача.

Мой взгляд перепрыгивает с заголовка на заголовок:

Де Блазио объявляет чрезвычайное положение

Мэр считает, что к следующей неделе в Нью-Йорке

будет тысяча заболевших

НБА и НХЛ отменили свои сезоны

Метрополитен-музей закрылся для посетителей

Я замечаю, что снаружи начинает потихоньку алеть горизонт. Я слышу, как ревет мотор чьей-то машины. Обычная суббота в городе.

Однажды, когда я была маленькой, мы всей семьей отправились снимать засуху на Среднем Западе и попали в торнадо. Небо пожелтело, как старый синяк, и нам пришлось укрыться в подвале какого-то мини-отеля, прижавшись к коробкам с надписями «Рождественские украшения и скатерти». Мама спускаться в подвал не захотела, как и расставаться со своей камерой. Когда ветер перестал завывать, она вышла на улицу, и я последовала за ней.

Не было слышно ни звука, молчали все: люди, машины и, как ни странно, даже птицы и насекомые. Будто мы внезапно оказались под стеклянным колпаком. «Все закончилось?» – спросила я. «Да, – ответила мама. – И нет».

Я не замечаю, что Финн стоит у меня за спиной, пока не чувствую его руки на своих плечах.

– Так будет лучше, – заверяет меня он.

– Поехать в отпуск одной?

– Оказаться в таком месте, где я не буду за тебя беспокоиться, – уточняет Финн.

– Они продолжают заверять, что все закончится через две недели.

«Они», – думаю я. Ведущие, повторяющие слова пресс-секретаря, который повторяет слова президента.

– Да, я знаю. Но мой начальник считает иначе.

Я снова вспоминаю пустынный вестибюль станции метро. Таймс-сквер, лишенную туристов.