Другая жизнь

– Можешь идти, если хочешь, – сказал я, уставившись на ключи.

– Что-что?

– Тебе наверняка есть куда пойти? Если так, я не обижусь.

Она нахмурилась и посмотрела на меня, и я сразу почувствовал нетерпение, которое моментально вспыхивало в ней каждый раз, когда она не понимала, к чему я клоню.

– О чем ты? С какой стати мне уходить?

– Мне показалось, что…

– Я вот что тебе показать хотела, – она кивнула на три высоких, футов в пять, подсолнуха у подъездной дороги. Они легонько покачивались на ветру, красуясь перед нами, будто чувствовали, что ими восхищаются.

Я кивнул, сделав вид, будто с самого начала правильно ее понял.

– Ах да, я уже так к ним привык, что и не замечаю.

Анна молча ждала продолжения.

– Стелла, моя тетя, посадила их в первое лето после маминого ухода, – на последнем слове мой голос предательски дрогнул. Но я торопливо продолжил: – Сказала, что после школы нас должно встречать что-то яркое и нарядное, чтобы радостнее было возвращаться. Предложила либо цветы посадить, либо выкрасить входную дверь в ярко-желтый, но на это наш папа ни за что бы не согласился.

– Красота какая, – сказала Анна, переведя взгляд с цветов на меня. – И как они, делают свое дело?

– В смысле?

– Ты улыбаешься, когда их видишь?

Я уставился на цветочные спинки. В этом году подсолнухи набрались силы и роста. Они уже расцвели в полную мощь, гордо выпрямили крепкие стебли, расправили листья так широко, что почти касались друг друга. А я ведь за все лето впервые обратил на них внимание.

– Ну да, пожалуй. Стелла каждый год их пересаживает. Это уже традиция, которую она свято чтит. – Я подошел поближе к Анне и коснулся темной середины одного из подсолнухов. – Видишь сердцевину? Под конец сезона, когда цветок умирает, она засыхает и превращается в семена. Часть из них Стелла хранит до весны, а потом снова сажает в землю.

– Получается, нынешние подсолнухи – это потомки тех, которые она посадила в самом начале?

Я задумался над ее словами:

– Видимо, местечко тут хорошее, солнечное.

– Подсолнухи мне никогда особо не нравились, – призналась Анна и, вытянув руку, погладила лепестки. – Но я видела их только в вазах да в супермаркетах, в пластиковой обертке. И всегда в них было что-то такое отталкивающее. Но эти – совсем другое дело. Они тут удивительно к месту.

– И представь себе, выживает всегда только три цветка.

– Только три?

– Тетя обычно сажает четыре, но один каждый раз погибает.