Тайна леди

– Как вам удалось так хорошо им овладеть? – спросил Робин.

Петра попыталась найти ловушку в этом вопросе, но не нашла.

– У меня была няня-англичанка, потом английская гувернантка. А как вам удалось так хорошо овладеть французским?

– У меня были французская няня и гувернантка, а главное – моя мать была француженкой и говорила с детьми по-французски. Ваша мать была англичанкой?

– Нет.

– А отец?

Петра помедлила, потом сказала:

– Да.

– Он говорил с вами по-английски?

– Нет.

– Он умер, когда вы были ребенком?

– Он ушел.

– Понимаю. А ваша матушка?

– Недавно умерла.

– Мои соболезнования. – Он, похоже, говорил это искренне. – Вы поэтому стали монахиней?

– Я прожила в монастыре несколько лет.

Он не ожидал этого и не был этому рад. Однако она не увидела ни намека на раздражение. Святой Петр, он, кажется, нравится ей, а это уже опасно.

– Сколько вам лет? – спросил Робин, но тут в ее окно резко забарабанил дождь. Она повернулась, и он воскликнул: – Чума его побери!

Поглощенные разговором, они не заметили перемену погоды.

Собачка взвизгнула и забилась под сюртук мистера Бончерча. Петра пожалела, что не может сделать то же самое. Она боялась молнии. Следующая молния осветила внутренность кареты, заставив Петру отпрянуть от окна и прижаться к Робину. Вместо того чтобы защитить ее, он сунул ей в руки дрожащую собачку, а сам опустил окно со своей стороны, чтобы позвать слугу, скачущего рядом.

– Поблизости есть какой-нибудь приют, Пауик?

– Не видать, сэр! – крикнул тот в ответ, горбясь под хлещущим дождем, а глаза его лошади испуганно забегали.

Петра накрыла трепещущий комок шерсти подолом своего платья, бормоча слова утешения, которые ей самой были необходимы.

– Ты знаешь, как далеко мы уехали? – спрашивал Бончерч.

– Наверное, миль пять, сэр.

Он закрыл окно и отбросил мокрые волосы с лица, но улучил мгновение, чтобы посмотреть вниз и улыбнуться.

– Хорошо? – резко спросила она.

– Просто замечательно. – Но потом он вернулся к делу: – Слишком далеко, чтобы возвращаться. Слишком далеко до следующего города. – Он вытащил из кармана сюртука тонкую книжечку и открыл ее, чтобы свериться с картой.

В этом достойном порицания повесе сейчас не было ничего ленивого или праздного.