Счастье под запретом

Можно было биться об заклад, что вращателя вертела наверняка зовут Джафет.

Несмотря на явное отвращение к окружению, Френсис развеселился от мысли, что Джереми Пост явно ощущает себя Ноем, но тогда и фермерский дом – это ковчег посреди бури, не так ли? Френсису пришлось одернуть себя. В этом доме смех наверняка считается грехом.

– Терпеть не могу пришлых, – резкий голос Поста прервал размышления Френсиса.

– Жаль, – кратко ответил он, вытягивая ноги к огню.

– И терпеть не могу всех этих господ тоже. «Лучше меньше, да со страхом Божьим, чем богаче, да с кознями дьявола».

Только троньте хоть одну из моих девчонок, и я за себя не отвечаю.

Френсиса передернуло от мысли, что он коснется хоть одной из женщин этой семьи.

– Я здесь вместе с женой, мистер Пост.

– Угу, – буркнул хозяин, бросив ядовитый взгляд на Серену.

Хлопнувшая в коридоре дверь сообщила о возвращении Шема и Хема, и через мгновение они вошли на кухню. Оба застыли при виде Серены, даже прикрытой шалью, да так и остались стоять с открытыми ртами.

– Хватит таращиться, – рявкнул мистер Пост, и парни покраснели и отвели глаза. – Запомните: «Губы чужой женщины медоточивы, но сердцевина ее горька, как червоточина».

– Мистер Пост, – любезным тоном произнес Френсис, – если ваши сыновья хоть как-то оскорбят мою жену, я не отвечаю за последствия.

Джереми Пост сжал кулаки.

– Если бы это не было не по-христиански, мистер Хейл, я бы вышвырнул вас с женой снова на улицу.

Френсис спокойно отреагировал на это заявление, его мысли сейчас были заняты другим.

Например, как они все разместятся на ночь. А вдруг возникнет ситуация, когда Серена окажется во власти двух сыновей Поста, очень похожих в данный миг на волков, почуявших свою первую телочку.

Оставалось только удивляться, не испытывает ли и он, несмотря на всю свою умудренность, такую же озабоченность, что и парни. Френсис заметил, что мысли о Серене неотступно преследовали его. И даже разнообразные запахи на кухне семейства Пост не смогли заглушить этот соблазнительный запах.

А поскольку она сидела с ним рядом, трудно было не заметить ее мимолетные прикосновения.

Френсис рискнул взглянуть на Серену. Ее кожа была изумительной, безупречно белая, как жемчужина, и сияющая каким-то внутренним светом. Она смотрела прямо перед собой, и Френсис с удовольствием отметил, какие у нее длинные и густые ресницы. Впрочем, нос был отчаянно курносым, но Френсис не мог заставить себя счесть это за недостаток в ее внешности.