Счастье под запретом

Том Олбрайт громко расхохотался, брызгая слюной.

– Чтобы обратиться в суд, нужны деньги, Серри, и даже если ты выиграешь дело, пройдут годы, пока все будет улажено и подписано. Вряд ли тебе удастся прожить все это время на гинею Вилла.

– Эта монета только начало.

Серена крепко зажала монетку в кулаке, но Вилл схватил ее за руку и больно сжал.

– Это мой талисман, сестренка, моя монета на счастье! – Серена сопротивлялась, но брат грубо выкрутил ей руку. Она вскрикнула и разжала кулак.

Со слезами на глазах женщина отпрянула назад, потирая ноющее от боли запястье.

Братья в очередной раз напомнили о своей жестокости. Серене было всего пятнадцать, когда пришлось покинуть родительский дом; она уже успела забыть все их пакостные выходки, но сейчас все вспомнила. С чего это ей пришло в голову, что теперь, когда она стала взрослой женщиной, они изменятся? Горбатого только могила исправит.

Том заметил ее страх, и в его взгляде блеснуло удовлетворение.

– Может быть, Сил защитит твои права, Серри.

Она в упор посмотрела на него.

– Вам не удастся навязать мне еще одно замужество, тем более с этим ничтожеством Самуэлем Силом.

– Он тебе не нравится? – Том был искренне удивлен. – Вовсе не дурно выглядит для своего возраста. И богат как Крез. У него же столько рудников! А я-то думал, что ты предпочитаешь мужчин постарше, как твой первый муж. Ты всегда казалась довольной своим браком.

– Довольной? – тихо повторила Серена, поражаясь степени непонимания между родными людьми.

– Ну и ладненько, – сказал Том. – Подождем других предложений.

– Подождешь?

Серена даже изумилась, что выиграла словесную схватку, но опомнилась и тут же постаралась уточнить услышанное:

– Предложений? Каких еще предложений?

Том ткнул пальцем в раскрытое письмо на столе перед его тарелкой.

– Сил предлагает десять тысяч. Довольно милая сумма, не так ли? Отец выторговал тридцать за первый брак, но нам такое не провернуть, ведь ты уже не девственница.

– Тридцать тысяч фунтов?! – Серена была близка к истерике. – Отец продал меня Мэтью Ривертону за тридцать тысяч фунтов?

– Гиней, – уточнил Вилл, и в воздухе снова замелькала его монетка.

– Как раз вовремя, чтобы вытащить нас из долговой тюрьмы. А ты не знала? Конечно, тебе ведь было всего пятнадцать. Глупая дрожащая малышка.

Серена прикрыла глаза рукой и подавила рвущийся из груди крик. Глупая дрожащая малышка.