Счастье под запретом

– Нет! И, ради бога, оставь эти светские штучки, мама! О чем это письмо?

– Не смей употреблять такой жаргон в моем присутствии, Френсис!

– Я сейчас перейду на просторечье, мама, если ты не объяснишь мне толком, что происходит!

У него не было привычки говорить с ней грубо или принуждать к чему-либо, так что Френсис ожидал упрека, и довольно едкого. Вместо этого мать лишь встревоженно взглянула на него и уставилась на огонь в камине. Пальцы опять затеребили бахрому.

– Не понимаю, почему ты в такой спешке уехал из Ли-парка.

– Мама, – спросил Френсис, чувствуя, что его терпению приходит конец, – кто такой Чарлз Фернклиф и о чем это письмо?

Она вздохнула.

– Он довольно молодой человек, работал учителем у сыновей Шипли.

Такое объяснение абсолютно ничего ему не давало.

– Но о чем это письмо? Что ты должна мне сообщить?

Френсис подумал, что мать так и не решится ответить, но тут она взглянула на него и сказала:

– Наверное, то, что он меня шантажирует.

– Шантажирует? Силы небесные! По какому поводу?

Леди Мидлторп покраснела и ответила:

– Он угрожает, что… расскажет о моем недостойном поведении.

– Каком? – Френсис подавил приступ смеха. – Ну так с кем же ты, к дьяволу, повела себя недостойно? Что он там говорит?

– Френсис! Как ты смеешь? К тому же, хотя ты и убежден в обратном, я в свои сорок семь еще не трясущаяся старуха.

Сын молча уставился на мать, понимая, что она все еще весьма привлекательная женщина.

– Ну вот еще, мама! Ты же знаешь, что я сам настаивал, чтобы ты подумала о новом браке. Но вряд ли тебя можно заподозрить в недостойном поведении.

– Благодарю, – холодно ответила она. – Что касается замужества, то я не хотела бы проявить такое неуважение к памяти твоего отца.

Френсис не верил, что его нежный и любящий отец захотел бы, чтобы его вдова в одиночестве влачила свои дни, но не стал обсуждать этот вопрос сейчас.

– Как пожелаешь, мама. Но этот учитель, похоже, сошел с ума. Как ты думаешь, почему он настаивает на таком идиотизме?

Леди Мидлторп пожала плечами, но румянец по-прежнему играл на ее щеках.

– Должно быть, это потому, что я побеседовала о нем с Шипли. Хотя Чарлз Фернклиф очень умен, но все же весьма суматошный, взбалмошный какой-то. К тому же мне показалось, что он поощряет мальчиков в их шалостях.