Счастье под запретом

Френсис несказанно удивился, когда и ему вручили персональное послание, потому что, уезжая из дома, дал матери разрешение управлять всеми делами поместья без исключения и вскрывать его личную корреспонденцию.

Но письмо оказалось не от матери, а послано именно сюда на его имя. Френсис почувствовал легкое беспокойство и без промедления взломал сургучную печать. Развернув лист бумаги, он в полном замешательстве прочел:

«Милорд,

я подозреваю, что Вам так ничего и не сообщили, а обман еще никому не приносил пользы.

    Чарлз Фернклиф».

Френсис пораженно пробормотал:

– Что за дьявольщина? – И тут же извинился.

– Плохие новости, милорд? – поинтересовалась леди Анна.

– Пока не знаю.

Не мог же Френсис обсуждать с семьей герцога это странное послание. Нужно немедленно показать письмо матери и выяснить, что это за таинственный Чарлз Фернклиф.

– Я должен безотлагательно уехать в Прайори, чтобы заняться неотложным семейным делом. Если вы сможете простить такого беспардонного гостя, герцог, то я постараюсь вернуться сегодня вечером.

– Конечно, – доброжелательно кивнул герцог. – Не стоит беспокоиться по пустякам, мой мальчик. Нужды семьи всегда должны быть на первом месте. Надеюсь, ничего серьезного?

– Я тоже надеюсь, герцог, – ответил Френсис, поднимаясь из-за стола.

Френсис велел приготовить свой экипаж и четверку лошадей и послал за своим плащом, перчатками и шляпой, но не взял ничего из багажа, намереваясь вернуться в самое ближайшее время. По молчаливому согласию родителей Анна проводила его до дверей.

– Мне искренне жаль, леди Анна. – Френсис уже приготовил для девушки вежливую ложь. – Кажется, маме не справиться с этим делом.

– Тогда это, наверно, необычайно сложное дело, – с улыбкой сказала Анна. – Насколько я знаю леди Мидлторп, она всегда на высоте.

– Верно, мама у меня умница.

Было просто чудесно, что Анна и его мать нравились друг другу, они даже имели много общего во вкусах. У обеих было врожденное чувство достоинства, прекрасные манеры, спокойное безупречное поведение, аккуратность. Обе никогда в жизни не совершили бы бестактности в глазах общества.