Моя строптивая леди

Удивленные взгляды прохожих время от времени вынуждали его замедлять широкий мужской шаг.

Обогнув один из садов, Син наконец увидел Чарлз. Девушка стояла у воды и носком сапога спихивала туда сухие листья и веточки. Поза ее была невероятно понурой, истинным воплощением одиночества. Потом она пошла дальше и исчезла из виду.

Звук голосов застал Сина врасплох. Кто-то догонял его. Пришлось шмыгнуть в ближайшую калитку. К несчастью, те двое остановились рядом.

– Говорю тебе, я ее видел!

– Что нам до этой шлюхи? Мы ищем ее сестрицу.

Первый голос был хорошо поставлен и изъяснялся правильно, второй явно принадлежал человеку простому.

– Ну и глуп же ты, приятель! Где одна, там и другая, иначе что ей здесь делать? Она сидела все равно что взаперти с тех самых пор, как навлекла на себя позор.

Син подумал, что это вполне может быть Генри Вернем. Но о каком позоре идет речь? Теперь он был благодарен судьбе за шанс подслушать этот разговор.

– Сэр, вы ведь заглядывали к ней, и леди Верити там не было.

– Она могла солгать… или моя невестка появилась там позже. – (Значит, это точно Генри Вернем, подумал Син.) – Довольно прохлаждаться, я видел, как она направилась к реке. Иди в ту сторону, а я пойду в эту, кому-нибудь да повезет на нее наткнуться. Но чтобы все было тихо, я совсем не желаю поднимать шум.

– А если я обознаюсь? Я ведь никогда ее не видел. Похожа она на леди Верити?

– Нисколько. Она много о себе мнит и держится соответственно. Эдакая надменная аристократка, хотя все это давно в прошлом.

 – Послышался злорадный смешок. – Не бойся, ты не обознаешься. Есть только одна девица с бритой головой.

– С бритой?! – изумился простолюдин.

– Отец сам обрил ее – в наказание за распутное поведение.

Син был поражен до глубины души. Отец обрил дочь? В наказание за распутство? С кем же она распутничала и отчего любовник не заступился за нее, отчего не принял на себя гнев графа Уолгрейва?

– Я ее видел сейчас лишь мельком, – говорил Вернем, – но, судя по всему, она носит мужское.

В сиротских тряпках, в которые граф ее нарядил, она была похожа на огородное пугало. Уолгрейв думал, что это пригвоздит ее к месту почище всяких кандалов. Ни одна женщина носа не высунет за дверь в таком виде.

В его голосе было столько злобного удовлетворения, что у Сина сжались кулаки. Он готов был избить негодяя до полусмерти!

Однако пришлось дожидаться, пока те двое двинутся дальше, да и тогда идти следом было рискованно.