Моя строптивая леди

– Это еще что такое?

– Так, ничего! – Верити виновато отвела глаза.

Осмотрев документ, Честити обнаружила, что он состоит из двух листов бумаги, сложенных вчетверо и скрепленных печатью на каждом углу. Она вопросительно глянула на сестру.

– Не знаю, что с этим делать. Однажды сэр Уильям показал мне, где это хранится, и взял с меня клятву, что после его смерти я немедленно передам это лорду Мэнсфилду, верховному судье. Я поклялась на Библии!

– Исключено! – решительно заявила Честити, хорошо знавшая скрупулезную честность сестры.

– Хорошо, – неохотно согласилась Верити. – Все равно ведь Мейденхед находится на пути к Лондону, так что клятву я не нарушаю.

– Именно так. – Честити повертела документ в руках. – Как по-твоему, что в нем?

– Не имею ни малейшего понятия, но знаю одно: сэр Уильям не желал, чтобы этот документ попал в руки его брата. Возможно, это поправка к завещанию.

– О лишении Генри опекунских прав? Тогда давай поскорее это вскроем!

– Нет, что ты! – Верити в испуге выхватила документ. – Со сломанными печатями он будет недействителен!

– Да, но… – Честити оборвала фразу и сменила тему. – Ну и Бог с ним, ведь сейчас главное – добраться к Натаниелю. Там обсудим, как действовать дальше.

– Не обсудить ли это сейчас, с лордом Сином?

– Ты с ума сошла! Мы даже не знаем, о чем этот документ! Не хватало еще, чтобы в руки одного из Маллоренов попало то, что может быть использовано против нас.

Когда она ушла, Верити спрятала документ и вздохнула, размышляя над плачевным положением дел. Ее собственная ситуация еще могла улучшиться, но судьба сестры была решена. То, что граф Уолгрейв из корысти пытался принудить Честити к браку с Генри Вернемом, было из ряда вон выходящим.

Когда разразился скандал, Верити находилась на последних месяцах беременности. Сэр Уильям не преминул поставить ее в известность, кипя от гнева и возмущения: еще бы, ведь Честити отвергла его родного брата.

Генри Вернем, десятью годами моложе брата, походил на него только внешне. Уильям был откровенно груб и жаден, Генри был скользкий тип. Он был недурен собой, но не имел особых талантов и занимал незначительный пост в суде.