Искра соблазна

Девушка услышала мяуканье кошки, тихое шуршание, скорее всего, крысы, но самыми страшными для нее были звуки, говорящие о присутствии людей: музыка и голоса, доносящиеся из какой-нибудь таверны.

В прошлом этот район, прилегающий к Сент-Джеймсскому дворцу, был самым престижным в Лондоне. Здесь и теперь сохранилось немало прекрасных улиц, но среди них, переплетаясь, как червоточины в яблоке, лежал лабиринт упадка, порока и насилия.

Эх, вот бы оказаться в Мейфэре, где газовые фонари праздновали победу над тьмой! Здесь же горели только лампы возле домов зажиточных людей.

Их неяркого света не хватало даже на то, чтобы разглядеть, что происходит прямо под ногами – а там кто-то постоянно шуршал и копошился.

Дом ее сестры Эллы в Мейфэре был слишком далеко. До него была по меньшей мере миля. Если пораненные ноги Мары и могли справиться с такой дорогой, то ее нервы не выдержали бы точно. Конечно, можно было попробовать добраться до Грейт-Чарлз-стрит, до дома графа Йоувила, там ей всегда помогут…

И тут она услышала голоса.

Мужские грубые голоса и громкий смех. Они приближались.

Мара не могла допустить, чтобы ее застали в таком виде: под одеялом не было ничего, кроме корсета и нижней рубашки. Девушка в отчаянии огляделась по сторонам, ища укрытия.

По правую и левую стороны от нее тянулись сплошные ряды домов, перед каждым домом была металлическая ограда, охраняющая спуск к двери в подвал. Она толкнула ближайшую калитку, но, как и следовало ожидать, та оказалась заперта.

Мужчины уже повернули на улицу. Их было четверо.

Мара притаилась, благословляя темноту, царившую вокруг. Девушка изо всех сил толкнула следующую калитку и чуть было не упала, когда та на удивление легко открылась. Слава тебе, Господи! Оступаясь на крутых ступеньках, она спустилась к подвальчику чьего-то дома и спряталась в густой тени.

Она чуть не задохнулась от вони. Должно быть, где-то валялось дохлое животное, издававшее этот сладковато-приторный запах. Девушка постаралась затаить дыхание, пока тяжелые ботинки и громкие голоса не уберутся подальше.

Она не понимала ни слова из того, что говорили мужчины, такой сильный у них был акцент, но вздрогнула от страха, когда раздался очередной раскат хохота.

Несмотря на вонь, ей не хотелось покидать свое убежище, но выхода не было: при дневном свете ее положение станет еще хуже. Да еще и служанка не спит, ждет ее дома, чтобы впустить обратно. Если она не вернется этой ночью, Рут запаникует.