Искра соблазна

Она спрашивала их семейного доктора о шансах Дэра, но доктор Уорбетнот лишь качал головой:

– Год на опиуме? Большие дозы? Лучше так и продолжать, дорогая. Видите ли, опиум так действует на организм, что становится необходим для его нормального функционирования. Внезапный отказ от опия может убить, а если не убьет, то физическая боль способна свести беднягу с ума.

Она была шокирована.

– Но ведь некоторым людям удается освободиться.

– Очень немногим, по моему опыту.

– А как насчет системы постепенного отказа? – настаивала она.

– Я ни разу не видел ее в действии, но у меня есть серьезные сомнения. У кого хватит сил для постоянной пытки, да и к чему все это? Если у человека достаточно смелости, он решает принимать ровно столько опиума, сколько необходимо для жизни. Существует немало мужчин и женщин из добропорядочных и даже зажиточных семейств, дорогая, которые именно так и живут. Тут нечего стыдиться.

Прогноз доктора огорчил Мару. Но она знала характер Дэра! Он не из тех парней, кто бы смирился со своей участью.

Дэр вернулся, и она улыбнулась ему, стараясь не выдать волнующих ее мыслей. У нее не было никакого права лезть в его жизнь, но она просто не могла не беспокоиться о нем.

Он дал ей хлопковые чулки, туфельки и серое шелковое платье.

– Не думаю, что Тея будет возражать.

– Я верну их.

– Чулки штопаные, туфли истоптанные, и я уверен, что она будет рада избавиться от этого платья. Раньше она его носила как траур.

«Траур по брату», – подумала Мара, натягивая на себя простенькое платье. Леди Тея, должно быть, была выше и шире, но и так сойдет. Она повернулась к нему спиной:

– Застегни, пожалуйста.

Его замешательство привело ее в чувство. Что она делает? Некогда Дэр был ей как брат, но сейчас он был совершенно посторонним мужчиной.

Несколько лет назад, когда Саймон уплыл в Канаду, Дэр перестал приезжать в Брайдсуэлл. С тех пор они встречались лишь дважды: один раз несколько дней назад в парке и на свадьбе Саймона в прошлом декабре. Она вспомнила, как ее поразили перемены, произошедшие с ним. Он был таким худым и бледным, чуть ли не хрупким, что она боялась, что он вот-вот потеряет сознание.

Теперь он уже совсем не казался хрупким.