Самый неподходящий мужчина

 – Кого удивит, если искатель приключений без гроша в кармане злоупотребит гостеприимством хозяев, чтобы поухаживать за наследницей?

– Черт бы побрал твой длинный язычок, маленькая мегера.

Она вздернула подбородок:

– Спасибо. Я всегда хотела быть мегерой.

– Ведьмой? Фурией?

– Женщиной, которая ведет себя как мужчина. Говорит, что думает, оспаривает ошибки, принимает решения и добивается, чего хочет. Что я и буду делать!

– Вы меня пугаете.

Она ухватилась за это.

– Хорошо. Вы должны остаться, чтобы охранять меня.

– Я не могу.

Она презрительно рассмеялась и повернулась, чтобы уйти.

Он схватил ее за запястье:

– Не убегайте снова.

Дамарис застыла, горячие искры побежали по руке от этого соприкосновения.

– Избавиться от вашего общества, сэр, не значит убегать.

– Вероятно, нет. – Он шагнул ближе и поцеловал ее в затылок, даже слегка прикусив. Дрожь пронзила ее от этого нового ощущения. – Прошу вас, милая леди, – пробормотал он, – останьтесь.

Она попыталась удержать придающую ей силы злость, но когда он повернул ее лицом к себе, обе руки на ее плечах, она не смогла устоять.

– Я должен сопровождать Эшарта в Чейнингс, Дамарис. Эта обязанность предшествует моему слову, данному вам. Я очень сожалею, ибо мои обещания для меня священны.

– Вам придется объясниться конкретнее.

– Не могу.

– О чем, ради всего святого, вы говорите? Государственные тайны? – Заметив промелькнувшее на его лице выражение, она сделала большие глаза.

– Не надо.

Мягкое предостережение заставило ее замолчать, но мысли лихорадочно завертелись. Государственные тайны в Чейнингсе? Это не имело смысла, но все инстинкты кричали об угрозе. И это не опасность зова плоти. Эта мысль привела ее в трепетное волнение.

– Что это? Шпионы? Если так, то мне хотелось бы поехать с вами.

– Ну так поехали. Вы можете быть компаньонкой Дженивы.

– Что? – Она вырвалась. – Я последний человек, которого она захочет видеть рядом, и не собираюсь целую неделю или больше сидеть с ней и Эшартом взаперти.

Он сократил разрыв между ними.

– Вы будете сидеть взаперти еще и со мной.

Греховный трепет пробежал по телу.

– В Чейнингсе, – подчеркнула она, отступая. – Затхлом, сыром, обветшалом и насквозь промерзшем.

– Мы придумаем, как согреться.

Ее спина уперлась в полки.

– Там собачий холод.