Леденцовые туфельки

В своем кашемировом пальто он практически заполнил собой весь небольшой дверной проем. У него открытое лицо, голубые глаза и густые каштановые волосы, почти не тронутые сединой. Но его руки богача по-прежнему привыкли работать: ногти тщательно отполированы, а на ладонях мозоли и трещины. От него исходит запах сухой штукатурки, кожи, пота, jam-bon-frites[23 - Свиной окорок с жареной картошкой (фр.).] и, временами, преступно-запретный аромат толстой сигары.

– Я по тебе соскучился, – сказал он и поцеловал меня в щеку.

 – Прости, что не сумел вернуться к похоронам. Что, было ужасно?

– Нет. Просто очень печально. Никто не пришел.

– Выглядишь ты просто потрясающе, Янна. И как только тебе это удается? Как дела в магазине?

– Нормально.

На самом деле это далеко не так: покупательница, которую он видел, была лишь второй за сегодняшний день, не считая тех, кто заходил просто посмотреть. Но это хорошо, что я была занята, когда в лавке появился Тьерри, – миндальное печенье у меня покупала какая-то девушка-китаянка в желтом пальто, она, несомненно, с удовольствием его съест, но, на мой взгляд, ей куда больше понравилась бы клубника в шоколаде.

Впрочем, не важно. Мне нет до этого дела. Больше уже нет.

– Где девочки?

– Наверху, – сказала я. – Телевизор смотрят. Как тебе Лондон?

– Потрясающе. Надо было и тебе поехать.

Между прочим, Лондон я знаю достаточно хорошо:

мы с матерью почти год там прожили. Не знаю даже, почему я ему об этом не сказала, почему вообще позволяла ему сохранять уверенность в том, что я родилась и выросла во Франции.

Наверное, тоже из-за стремления быть как все, а может, боялась, что, если упомяну о своей матери, он, возможно, станет смотреть на меня совсем другими глазами.

Тьерри – человек солидный. Сын каменщика, выбившийся в люди благодаря удачно приобретенной собственности, он крайне мало подвержен воздействию необычного и неопределенного. У него и вкусы стандартные. Он любит хороший стейк, пьет красное вино, обожает детей, неуклюжие каламбуры и дурацкие песенки, предпочитает, чтобы женщины носили юбки, ходит к мессе, хотя, скорее, в силу привычки; относится к иностранцам без предубеждения, но предпочел бы пореже видеть их рядом с собой.

Мне он действительно нравится – и все же мысль о том, чтобы довериться ему… или кому-либо другому…

Впрочем, особой потребности в этом у меня нет. Конфиденты мне никогда не требовались. У меня есть Анук. У меня есть Розетт.