В бессердечном лесу

Сирена с розами в волосах проводит когтями по оголенной руке сестры, и из ран сочится темная жидкость. А затем разворачивается и скрывается в лесу.

Корень отпускает мою ногу. Я спешно встаю и бегу к Авеле.

Сирена с фиалковой короной поворачивается ко мне и быстро, как змея, хватает за горло. Я кряхчу и извиваюсь в ее руках, мои ноги болтаются в воздухе. Царапаю ее ладони, чтобы высвободиться, но она сжимает меня крепче и крепче. Я не могу, не могу дышать! Боже мой… Перед глазами появляются светлые пятна, мир чернеет по краям.

Как вдруг она отпускает меня, и я падаю на землю, судорожно втягивая воздух.

Надо мной возвышается ее темный на фоне леса силуэт – монстр в своем истинном обличье. В волосах подрагивают фиалки. Из ран на руке вытекает темная жидкость.

Я тяжело дышу и весь трепещу. Жадно глотаю воздух, но его недостаточно. Горло невыносимо саднит. Меня трясет и трясет. Из глаз льются слезы. Она убьет меня. Убьет Авелу. А когда за нами придет отец, убьет и его.

– Зачем ты пришел? – шипит сирена. – Кто ты такой, чтобы лишать меня трофея?

– Умоляю, – слово с трудом продирается по саднящему горлу. – Умоляю, пощади ее. Делай со мной все, что захочешь, но не трогай мою сестру. Пожалуйста.

– Сестру? – Древесная сирена присаживается передо мной, ветер развевает ее длинные волосы.

В небе над поляной одна за другой появляются звезды и откидывают серебристое сияние, смягчающее ее образ.

– Она просто ребенок, – сиплю я, – почти младенец. Пожалуйста, отпусти ее.

Сирена наклоняет голову. Ее глаза мерцают.

– Что ты предлагаешь в обмен на ее жизнь?

У меня сжимается сердце. Я занимаю сидячее положение, не позволяя себе отшатнуться из-за ее близости. От нее пахнет глубокой землей и новыми растениями. И фиалками.

– Свою жизнь.

Она презрительно кривит губы.

– Нельзя отдать душу за душу.

– Это все, что у меня есть.

Мой взгляд сосредотачивается на маленьком тельце Авелы, ее грудь неизменно вздымается и опадает. Каким-то образом она уснула посреди кошмара и мрака Гвиденского леса.

– Кто ты? – требовательно спрашивает сирена. – Почему преследуешь меня?

Я удивленно смотрю на нее, все еще чувствуя прикосновение рук, сжимавших мою шею.

– Я не преследовал тебя. Я шел за Авелой.

Она прищуривается.