В бессердечном лесу

– Прошлым вечером я зашел на телеграфную станцию по пути от Бреннана. От тебя не было телеграммы, так что я запросил информацию по твоему поезду. Он так и не доехал.

Меня всего трясет, я не могу остановиться. Только папино присутствие придает мне хоть каких-то сил.

– Почему ты пошел меня искать? Откуда ты знал, что я не…

– Я уже потерял жену и не собирался терять сына, – его голос срывается от переизбытка эмоций. – Я бы сжег лес дотла, лишь бы найти тебя. Я бы пронзил ножом сердце ведьмы. Я бы уничтожил весь мир, чтобы не потерять тебя.

Я ему верю.

Он притягивает меня в объятия и крепко прижимает к груди, пока я дрожу.

Теперь я в безопасности. Не нужно бояться.

Но мне все равно страшно.

Ужасно, ужасно страшно.

Отец уходит на ферму Бреннанов за Авелой, а я заползаю в кровать и пытаюсь уснуть. Но все, что я вижу, – это желтые глаза и алую кровь, стекающую с ее рук.

Глава седьмая. Оуэн

Мы потеряли маму, когда Авеле исполнился год.

На полу под кухонным столом были рассыпаны крошки от торта.

После обеда мама уложила Авелу в кроватку и вынесла виолончель в сад – ей нравилось играть для птиц и записывать там музыку на восковые цилиндры для фонографа. Она сочиняла собственные песни, но всегда говорила, что им научило ее сердце или их нашептал на ушко ветер. Иногда я гадал, не играла ли она песни дочерей лесной ведьмы, но никогда не спрашивал.

А, наверное, стоило.

Мне нравилась мамина музыка. Я тоже немного играл – когда она взялась за мое обучение, я был таким маленьким, что казался карликом на фоне виолончели, а смычок едва умещался в ладони.

Я любил играть, но понимал, что никогда не буду так хорош, как она. Вся ее душа была наполнена музыкой; мою же наполняли звезды.

В тот день я читал в комнате научный журнал отца о строящемся в Сайте телескопе, которому хватит мощности, чтобы заглянуть в космос глубже, чем когда-либо прежде. Из сада доносилась мамина музыка.

Внезапно та оборвалась на середине. Удивившись, я выглянул в окно и успел увидеть, как мама уронила виолончель на капусту и решительно пошла в сторону Гвиденского леса.

– МАМА! – крикнул я, кидая журнал на кровать, и помчался вниз.

Услышав мой крик, отец тоже выбежал на лестницу, и мы выскочили на улицу как раз в тот момент, когда подол маминого платья скрылся среди деревьев.

– Эйра! – закричал папа и устремился за ней.

– Отец! Отец, стой!

– Останься с Авелой! Береги ее.

А затем лес поглотил и его.