Страсть еще жива

Должен хорошо позаботиться хотя бы об одном близком человеке.

Он выехал с подъездной дороги в тот момент, когда прибыл его подрядчик. Помахав ему рукой, Гибсон отправился в одно из своих любимых мест – разрушенный мост, находящийся неподалеку от его ранчо.

Это место ему показала Ларк. Он помнил, как они сидели на камне и болтали ногами в воде. После их расставания он ездил туда всякий раз, когда бывал в Кэтемаунте, но не находил умиротворения, которое он чувствовал, когда был там вместе с ней.

– Те, кто предлагает тебе выгодный контракт, не будут долго ждать, и ты прекрасно это знаешь, – предупредил его Декстер.

Гибсон кивнул, хотя агент не мог его видеть. Он ехал вдоль притока Уайт-Ривер. Густые кроны деревьев, растущих на его берегах, заслоняли солнце, и в кабине грузовика не было жарко.

– Я это знаю, и я благодарен тебе за то, что ты обо мне заботишься, но я не намерен менять свое решение.

Ему было тяжело игнорировать сообщения товарищей по команде, которые уговаривали его вернуться.

Попрощавшись с Декстером, Гибсон нажал кнопку на приборной панели и разорвал соединение. Он подумал, что ему лучше оставить телефон в машине, чтобы не поддаться соблазну и не открыть сайт с фотографиями, на которых была Ларк. Ему хотелось побыть наедине с собой и попытаться выбросить из головы все мысли.

Но, похоже, не в этот раз.

Когда впереди показался разрушенный мост, он увидел у моста высокую стройную фигуру своей бывшей жены.

Глава 3

Г слышав шум приближающегося автомобиля, Ларк вцепилась ногтями в кору березы.

Она пришла сюда, в свое любимое место, которое она когда-то показала своему бывшему мужу, потому что надеялась встретить здесь Гибсона?

«Конечно нет», – сказала она себе, снова повернувшись лицом к мелкой речке, которая текла чуть ниже. Ей было жаль, что она когда-то показала Гибсону свое тихое убежище.

Хлопнула дверца грузовика, затем послышался шорох сухой прошлогодней листвы под ногами.

Когда Гибсон приблизился к ней, внутри у нее все сжалось, и она сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться.

– Я знаю, что не могу тебе запретить жить в Кэтемаунте, – сказала она, не оборачиваясь. – Но не мог бы ты оставить мне хотя бы это место? Разве я о многом прошу?

Она знала, что говорила как обиженный ребенок, а не как взрослая женщина, но не могла ничего с собой поделать.