Серебряный ангел

Как только комната опустела, дей требовательно спросил:

– Ну? Неужели наконец кто-то пришел, чтобы рассказать об этом проклятом заговоре, который сводит меня до срока в могилу? Что же он сообщил тебе, Омар?

– Только то, что его путешествие было приятным, если, правда, можно считать приятным месячное пребывание в море без женщин, которые должны скрашивать досуг мужчины.

Джамиль сердито посмотрел на своего главного министра.

– Ты пришел затем, чтобы шутки шутить, старина?

Омар больше не в силах был сдерживаться и буквально затрясся от смеха, не обращая внимания на то, что лицо повелителя Барики делалось все мрачнее.

– Открой свое лицо наконец, а то он подумает, что я сошел с ума.

Дерек стал стаскивать с головы капюшон, одновременно делая несколько шагов в направлении дея. Джамиль сел на подушки, но тут же вновь вскочил на ноги. Дерек подошел к нему, и они оба замерли, разглядывая друг друга.

– Джамиль! – произнес Дерек, сумев вложить в это единственное слово целое море переполнявших его чувств.

Джамиль наконец улыбнулся и вдруг, громко вскрикнув, по-медвежьи сжал брата так сильно, что, будь на месте Дерека менее крепкий человек, у него сломались бы кости. Ответные объятия были столь же сильны.

– Аллах милосердный, Касим! Я уже не верил, что когда-нибудь снова увижу тебя.

– И я тоже.

Оба рассмеялись, подумав одновременно, что для того, чтобы «увидеть» брата, любому из них достаточно посмотреть на свое отражение в зеркале. Но быть вместе – это, безусловно, совсем другое дело.

– Девятнадцать лет! – продолжал Дерек, не отрывая глаз от Джамиля. – Боже, мне так недоставало тебя!

– Не более, чем мне. Я думал, что никогда не прощу матери то, что она разлучила нас.

– Но одного старого человека это сделало счастливым, – тихо произнес Дерек.

– Что мне до того, если я чуть не умер от горя? – воскликнул Джамиль с негодованием, которое никогда не умел сдерживать. – Ты знаешь, они и меня пытались убедить в том, что ты умер, как и всех других! Меня! Как будто я не чувствовал правду. Я думал, я схожу с ума, слыша, как даже Рахин доказывает, что ты мертв, и зная… Оно говорило мне, что этого не может быть! – Джамиль указал на то место своей груди, под которым билось сердце.