Раб моих желаний

Какие выразительные глаза! Слишком выразительные… и без слов обещающие жестокое отмщение, если она не отступится от задуманного.

Ровена зябко повела плечами. Ей еще не приходилось сталкиваться с подобной яростью. На такое она не рассчитывала. Большинство мужчин отнюдь не возражали бы против предложенного дарового удовольствия. Они брали женщин, не заботясь, принесет ли плоды еще одно поспешное соитие, а потом уходили и зачастую навсегда. Что им еще одно невинное дитя? Так поступали не одни знатные и богатые, но и бедные простолюдины, только последние чаще всего не ведали, кто настоящий отец младенца, поскольку служанки и деревенские девчонки считались легкой добычей и ложились под каждого, кому придет охота задрать им юбки.

Может, и он вообразил, что теперь придется идти к алтарю? Или не выносит, когда женщина оказывается наверху? Милдред назвала такой способ неприличным; наверное, он того же мнения.

– Жаль, что вы против, но это ничего не изменит, – горько вздохнула она. – Я вынуждена на это пойти. Но постараюсь сделать все как можно быстрее, чтобы не мучить вас.

Глаза незнакомца яростно вспыхнули, словно она несла несусветную чушь. Досадно, что ей не удается с такой же легкостью читать его мысли. Ровене так хотелось, чтобы он хоть немного упростил ей задачу, но зачем это ему? Должно быть, он, как и она, чувствует себя последним ничтожеством, которого используют без зазрения совести.

Собравшись с духом, Ровена вскарабкалась на край кровати, но она внезапно затряслась с такой силой, что девушка слетела на пол. И долго пыталась отдышаться, недоумевая, что произошло. Но услышав затихающий звон цепей, поняла: пленник взбешен и старается выгнать ее из комнаты.

Ровене хотелось закричать, осыпать его проклятиями, но вместо этого она кое-как поднялась и пронзила его мрачным взглядом.

– Я все равно соединюсь с тобой! Понятно?! Так нужно!

Она вновь приблизилась к кровати, готовая встретить его бешеное сопротивление, но, случайно увидев, что он вытворяет, замерла как вкопанная. Огромное тело извивалось, металось, билось, и вынести это устрашающее зрелище было невозможно. Казалось, что кровать вот-вот переломится.