Доверься мне вновь

Прежде чем подруги успели ответить, из коридора раздался знакомый мужской голос:

– Блэр?

Лукас стоял в обрамлении открытой двери, его широкие плечи покрывал серый блейзер, который он носил нараспашку поверх бледно-голубой рубашки на пуговицах и темных джинсов. У Блэр перехватило дыхание при виде его, ее сердцебиение замерло в чисто женской реакции, которая – на мгновение – перекрыла все остальное.

Но только на мгновение. Выжидательно приподнятая темная бровь напомнила ей, что он здесь по делу. Требуя ответа, который она обещала.

– Ты готова к встрече? – Он продолжал, его голос каким-то образом будоражил ее изнутри и в то же время заставлял нервничать. – Я подумал, что мы могли бы воспользоваться садом на крыше, где нам никто не помешает.

– Я готова, – заверила его Блэр спокойным голосом, хотя чувствовала себя взволнованной.

Сегодня они почти не разговаривали, хотя он присутствовал на фотосессии у особняка. Теперь до нее дошло, что он вел себя так тихо, что они даже не вступили в обычную словесную перепалку.

– Сегодня во время съемок ты не нашел ничего, что можно было бы критиковать, – заметила она, выходя во внутренний дворик на крыше.

Дворик представлял собой широкий дощатый пол и небольшие деревца в кадках по периметру. На деревьях висели белые лампочки, освещая центральную зону отдыха, где напротив друг друга стояли два дивана с пухлыми темно-коричневыми подушками, а между ними – низкий столик из тикового дерева. В серебряном ведерке остывала бутылка шампанского, рядом – поднос с бокалами.

– Я не был главным, – просто сказал он, указывая на один из диванов. – Сегодня все внимание было приковано к моей матери, и это был ее час.

– Мы что, празднуем? – спросила она, садясь.

– Очень на это надеюсь. Во-первых, удачную статью в «Баннере». И твое согласие помочь мне, во-вторых. – Он сел рядом с ней, оставив между ними чуть более узкое пространство, чем требовалось профессионалу, но и не стал теснить ее.

Ее пульс забился быстрее.

– Как… самоуверенно с твоей стороны.

Как он отнесется к этому разговору? Что, если признание в том, что ее прослушивал бывший работодатель, вызовет у Лукаса подозрения на ее счет? Он мог бы лишить ее должности. И даже если он не воспользуется этим подходом, то сможет гарантировать, что ее место в особняке будет аннулировано. В любом случае ответный шаг этого могущественного человека лишит ее всякой надежды оплатить лечение матери.